Виктор Тихонов. Жизнь во имя хоккея - Дмитрий Федоров

Вспоминаю историю, которая характеризует его отношение к идеологии и к людям… Он много общался с журналистом Евгением Рубиным. А потом тот уехал в США. Естественно, эмигранты сразу становились чуть ли не врагами советского народа. Вступать с ними в какой-либо контакт было строжайше запрещено, могли быть серьёзные неприятности. Все это прекрасно знали, потому что с командами – со сборной или ЦСКА – в заграничные турне летали сотрудники КГБ, которые любые связи и контакты отслеживали. Так вот, Виктор легко общался с Рубиным и в США, когда тот подходил к нему, не думал ни о каких последствиях. Он мне сам об этом потом рассказывал. Для Виктора существовали человеческие отношения, а запреты партийных чиновников не волновали. Он не боялся опалы, не делил людей на своих и чужих.

Противники часто обвиняли его в том, что он – человек системы. Но Виктору идеология вообще не была интересна. Разве мог человек, порабощенный тогдашней идеологией, общаться с эмигрантом? Да никогда! А у Виктора своя идеология была – это хоккей.

Когда Виктор умер, мы некоторое время ломали голову над тем, как назвать его фонд. Фонд Виктора Тихонова – это понятно. Но нам сказали – нужно ещё и что-то вроде дополнения, уточнения. Звонила друзьям, приятелям за советом, а в итоге придумала сама. По-моему, подходяще получилось: фонд Виктора Тихонова «Преданность хоккею».

Предельно ясно, чем он будет заниматься. Мы будем заниматься хоккеем, творческим наследием Виктора – изучать то, что он оставил. Надо найти людей, которым это будет интересно, которые этим займутся. Надо сделать учебник для хоккейных школ. У Виктора в записях есть всё, что нужно тренеру. Просто открыл и прочитал – по дням расписано четко, по минутам, по количеству нагрузок.

Я ему не раз говорила: «Вить, надо, чтобы кто-то обработал, занимался этим – ну, пропадает же добро». Вон Анатолий Тарасов диссертацию защитил, стал кандидатом педагогических наук, но он и вообще был более оперативным человеком. А Виктор начал обобщать, систематизировать только в последнее время, до этого был постоянно занят…

В общем, если называть Виктора Тихонова человеком системы, то я каждому пожелаю жить в такой системе. И систему создал он сам, а не подстраивался под чужую систему или идеологию.

Политики и начальники

С одной стороны, Виктор был аполитичен. Но это вовсе не значит, что на него никакого впечатления не производили политики. Как личности производили. Ведь со многими он общался. Он мне говорил, какое сильное воздействие на него оказал Юрий Владимирович Андропов. Своей манерой поведения, уверенностью, спокойствием – абсолютно всем. Когда они познакомились, Андропов возглавлял КГБ СССР. Они неоднократно общались и встречались.

С главным человеком той эпохи, страстно любившим хоккей, Виктор так и не познакомился. Хотя Генеральный секретарь ЦК КПСС Леонид Ильич Брежнев смотрел чуть ли не все матчи, которые транслировались по телевизору. И на стадион приходил. Даже мог себе позволить покурить прямо во время игры, хотя диктор по стадиону всегда объявлял, что курение на арене строжайше запрещено. Брежнева это ограничение, естественно, не касалось.

Однажды, в 1981 году, в перерыве игры на Приз «Известий», когда Леонид Ильич сидел в правительственной ложе, хоккеисты отнесли ему туда клюшку с автографами, перчатки и шлем. Это было 16 декабря (с финнами играли), а через три дня, 19 декабря, предстоял день рожденья генсека, 75 лет ему исполнялось, юбилей. Вот и понесли ему подарки. И Виктор поднялся к Брежневу вместе с игроками – Владиславом Третьяком, Валерием Васильевым и Сергеем Макаровым. Брежнев обрадовался, хотел налить игрокам шампанского, чтобы вместе с ними выпить и отметить. Но Виктор категорически воспротивился. Для него в вопросах дисциплины не существовало исключений. Даже генсек не мог его заставить пойти на компромисс.

Насколько мне известно, Леонид Ильич к нему относился доброжелательно. Наверняка помощники Брежнева и помощники Андропова навели справки о Викторе. Непьющий, работящий человек, ежегодный прогресс… Не думаю, что кто-то мог дать Виктору отрицательную характеристику. А ответственность при любой власти ценится.

В девяностые годы жизнь свела Виктора с людьми, управляющими огромными корпорациями. И он был в восторге от профессора, члена Российской академии наук Анатолия Фёдоровича Дьякова, возглавлявшего РАО ЕЭС. Тот помогал Российской хоккейной лиге, и армейцам в самый сложный период тоже оказывал содействие.

А о первом президенте России Борисе Ельцине Виктор как-то и не хотел особо говорить – очень уж много негативной информации появлялось о нём. Поскольку он с ним за одним столом не сидел, лично не общался, то по материалам прессы у него сформировалось неприязненное отношение к президенту. Как и в случае с первым (и единственным) президентом СССР Михаилом Горбачевым. Я всегда говорила Виктору: «Ну, смотри, как у нас получается – то тракторист управляет громадной страной, то прораб-строитель. Вот мы в итоге и пришли».

Добиваться побед – это успех, достижение. Но сохранить команду – это подвиг.

Инициатором разговоров о политике и о политиках всегда была я. До сих пор всё читаю, изучаю – мне всё интересно, что в мире происходит и с нашей страной. Осознаю, в моём возрасте это даже смешно. Но я хочу понять и разобраться.

Мне нравится Владимир Путин. У него есть характер, он не делает резких движений, но он идёт в одном, строго определённом направлении. Так же и Виктор был очень высокого мнения о Путине. Несколько раз с ним встречался и сумел пообщаться как раз в тот момент, когда решался вопрос – погибать команде или её можно спасти. Виктору уже надоело ходить с протянутой рукой к олигархам и просить деньги на содержание команды.

Вячеслав Фетисов заявлял, что нужно найти спонсора, а остальное, дескать, сами сделаем. Ну, что спонсор? Спонсор сегодня увлекается хоккеем и дает деньги – может быть, даже хорошие деньги. А завтра ему понравился балет. И он свои деньги отнес в балет. И всё – деньги уже чужие.

Я считаю, Виктор не просто осуществил большое дело. Глобальное, судьбоносное для армейского хоккея дело – вот, что он сделал!

То, что он создал хорошую команду в семидесятых-восьмидесятых годах, что он прекрасный тренер, – все и так знали, и многие с этим согласны. Но найти государственную поддержку в наше время – это нечто особенное. Мы же видели, что случилось со «Спартаком»… Что со многими командами и в футболе, и в хоккее, и в других видах спорта происходит.

Добиваться побед – это успех, достижение. Но сохранить команду – это подвиг. Не за один день всё сделалось – много лет он ходил, просил, умолял. Разных людей просил. И, в конце концов, сумел переговорить с Путиным.