Серый Ворон. Самый разыскиваемый - Михаил Атаманов

- Ну да, - легко согласилась Каришка. - И ещё подозреваю, что как я почти сразу смогла распознать в ней тайфлинга, так и она могла распознать тайфлинга во мне самой. Тайфлинги способны определять во встречных людях сородичей каким-то шестым чувством, людям такого не понять и не объяснить. Возможно, если бы твоей невестой был кто-то другой - не тайфлинг, а та же Елена Фея, то Вилена бы так легко от нас не отстала и рано или поздно добилась бы своего. Она же суккуб, и просто не умеет жить по-другому!

Я посчитал момент подходящим и поинтересовался у подруги её демонической составляющей. Вообще-то всё время нашего знакомства мы старательно избегали этой больной для тайфлинга темы. К тому же когда-то я сам ей сказал, что мне совершенно неважно, кто моя подруга по природе. Но всё-таки, интересно ведь...

- Это знание не принесёт тебе пользы или радости, Серый Ворон. Мне же будет очень неприятно рассказывать о своих тайнах, которые я предпочла бы умолчать. Поэтому если хочешь получить ответ на свой бестактный вопрос, воспользуйся правом хозяина, потребовав прямого ответа. Или спроси об этом у Феи, она этот ответ знает.

Каришка выждала несколько секунд и, убедившись, что я не пытаюсь приказывать ей, облегчённо вздохнула и поспешила отойти к остальным нашим друзьям.

Глава третья

Молодая герцогиня

На ночёвку мы встали на удивительно прекрасной полянке, к которой нас целенаправленно вывел эльф-дроу и где, по словам эльфа, предпочитали останавливаться разведчики его клана. Встретиться с роднёй Фириата мы сейчас совершенно не опасались, так как практически все способные держать луки тёмные эльфы были сейчас в Зелёной Столице в составе войск графа Армазо.

Что меня сразу поразило на этой стоянке, так это закрытость со всех сторон от возможного обнаружения случайными охотниками или грибниками и прекрасный обзор изнутри. К месту отдыха вела одна-единственная тропинка, причудливо петляющая через густые и крайне колючие кусты. Временами приходилось проползать через самые настоящие проходы и норы в зелёных ветках. Впрочем, даже крупный минотавр смог пролезть показанным Фириатом путём, и мы оказались у журчащего ручья, вытекающего из трещины в подножии скалы.

- Обычно мы направляли одного разведчика дежурить на скалу, откуда прекрасно обозревается вся окрестность и видна единственная ведущая сюда тропинка. Ну и мы устанавливали ловушки на эту тропинку, чтобы никто не мог подкрасться к нам даже в самой темноте, - посоветовал Фириат, и мы решили последовать этим советам.

Пока девчонки готовили ужин из наших запасов и подстреленной мной сегодня в лесу крупной птицы вроде очень крупного тетерева или наоборот небольшого коротколапого страуса, я вызвался первым сегодня стоять в карауле и собрался залезать на скалу. Хотя быстро оказалось, что и лезть-то не требовалось - в камне были выбиты аккуратные ступеньки, по которым я зашёл на укрытую от ветра смотровую площадку и уселся на удобный чурбачок.

Осень если и угадывалась, то лишь приятной прохладой после дождя, характерной для первой половины сентября у меня на родине. Пока ещё и в помине не было жёлтых листьев или многодневной непрерывной мороси. После двух суток пасмурной погоды небо очистилось, и над лесом засияли мириады звёзд. Когда-то я очень любил смотреть на звёзды и даже подобно миллионам других школьников мечтал стать космонавтом и полететь на ракете к одной из звёзд. Пока однажды учитель астрономии на уроке не убил эту наивную детскую мечту, рассказав нам, что звёзды - это самый большой обман, созданный природой. Свет от них идёт миллионы лет, и вон той звездочки, которая тебе понравилась своим необычным сиянием, уже давным-давно нет на этом месте, а может даже и вообще не существует. Я тогда сильно огорчился, что все знакомые мне с детства созвездия на самом деле иллюзия, обман природы, и лишь видятся людьми такими в конкретный момент времени. Не люблю быть обманутым. С того самого дня я больше никогда не хотел быть космонавтом, и на звёзды я больше не люблю смотреть.

Шорох скатывающихся камушков заставил меня обернуться. На скалу поднимался минотавр. Байяр тихо подошёл и сел рядом, с наслаждением вытянув вперёд свои уставшие от долгого дневного перехода ноги с широкими раздвоенными копытами вместо пальцев.

- Плохо выглядишь, командир. Глаза ввалились, лицо бледное, пот на лбу. Ты часом не заболел? - начал беседу огромный зверь.

Я неопределённо пожал плечами. Действительно я чувствовал себе не лучшим образом. Сказывалась хроническая усталость последних сумасшедших дней, да ещё к тому же я промочил ноги в подземелье и так и шёл весь сегодняшний день в чавкающих сапогах по холодной дождливой погоде. Как бы мне в самом деле не заболеть...

- Ладно, подлечим тебя после ужина, - "успокоил" меня рогатый зверь, с хрустом разминая свои огромные пальцы. - Собственно, я вот что пришёл. Ты сказал недавно, что хочешь поговорить с каждым из нас. Ну и я решил сам подойти. О чём ты хочешь поговорить наедине, Серый Ворон?

Меньше всего я был готов к разговору с этим огромным сильным зверем. Однако момент для приватного разговора был действительно подходящим, тут на скале вдали от лагеря остальные не могли нас подслушать. И я попросил рогатого гиганта рассказать о себе и особенно объяснить, почему он покинул родные края и странствует по территориям людей.

- Потому, что сородичи меня обвинили в трусости, - проговорил Байяр, с яростным шипением выдыхая воздух из шевелящихся ноздрей.

- Тебя? Не может быть! Ты - один из самых отважных и непреклонных существ из всех, кого я встречался в жизни! - не поверил я услышанному.

- Однако это так. Когда-то я оказался последним выжившим во всём нашем отряде после нападения горных великанов. И выжил я действительно лишь потому, что позорно бежал с поля боя, когда посчитал, что бой вчистую проигран, и шансов нет. И хотя двое моих родных братьев и несколько других воинов ещё были живы к тому моменту, я предал их и убежал. Я испугался смерти, но получил в итоге то, что во сто крат страшнее смерти - презрение сородичей. Моё имя было покрыто позором, моя родная мать и отец прокляли меня, мой клан даже не стал марать свои руки моей кровью и просто выгнал меня. Я хотел смерти, однако наши обычаи запрещают накладывать на себя руки. К тому же мне, как и любому воину, хотелось достойной смерти, чтобы предстать пред богом Тором с гордо поднятым лицом. И тогда я пошёл наёмником на войну.

Я лез в самое пекло, вызывался на самые опасные задания, в каждом бою был в самом центре мясорубки. Но я не был убит и заслужил уважение и почёт у сослуживцев. Меня даже нанял для охраны своего замка барон Торженош, и мне стали платить золотом, а вместо рванья из звериных шкур у меня появилась блестящая кираса. Что уж греха таить, даже человеческие девушки стали обращать на меня внимание, хотя из-за слишком большой разницы в габаритах наша любовь была... как бы тебе объяснить... не всегда возможной и удобной. А потом была война с бароном Тоденсто, и наша армия полегла под стрелами врагов. Меня взяли в плен, пару раз перепродавали разным хозяевам, даже пытались использовать как шута на арене по потеху столичной публике. Ну, далее ты знаешь.