По ту сторону барьера - Деймон Найт

Но он только что прошел через зону высокой температуры, которая могла быть только ядром!

К этому моменту воздух в капсуле становился все прохладнее. Оболочка угасла с темно-красного цвета до черного, и опять наступила темнота. Несколько минут спустя Найсмит рискнул коснуться оболочки: она была горячей, но терпимо.

Найсмит чувствовал себя сбитым с толку. Период его пролета сквозь Землю должен был составлять сорок две минуты вне зависимости от того, с какой высоты он начал падение. Могли ли его часы идти слишком медленно? А, может быть, это время внутри капсулы шло с другой скоростью, чем снаружи?

Падение продолжалось в полной темноте, и Найсмит начал все сильнее ощущать голод и жажду. Он был заперт здесь всего лишь около часа и это должно было быть достаточно хорошо в пределах его выносливости, но сколько все это еще будет продолжаться? И сколько он еще выдержит?

Еще раз усилием воли он успокоил себя. Оболочка непрерывно становилась все прохладнее; других изменений не ощущалось.

Если предположить некоторое отставание в поглощении и повторном излучении тепла капсулой, сонно думал Найсмит, тогда можно предположить, что он достиг точки своей орбиты за время, которое примерно в два раза превышало прогнозируемое. А это подразумевало бы, что существовала разница в ходе времени здесь внутри капсулы или по неизвестной причине уменьшился какой-то другой фактор…

Некоторое время он позволил себе поразмышлять над тем, что он сделает с теми двумя существами, если по какой-то невероятной случайности выберется отсюда живым и встретится с ними снова, но потом бросил эту мысль. Он почувствовал, что его снова начало клонить ко сну, и сознательно подчинился желанию.

Очнулся он от толчка. Сколько он продремал?

Найсмит нащупал часы. Было 10:17. Он находился в свободном падении уже семьдесят две минуты.

В нем снова начало расти напряжение. Если его понимание ситуации не было совершенно, абсолютно ошибочным, пройденная им зона тепла должна была быть ядром Земли. Следовательно, период его вращения должен быть вдвое больше рассчитанного. Но почему?

Время тянулось невероятно медленно. 10:19, потом 10:23, 10:27. Найсмит напряженно ждал.

В одно мгновение он все еще находился в абсолютной черноте. В следующее под ним вспыхнули звезды, целые галактики звезд, ослепительно яркие во всем полушарии ночи. Над головой находился темный шар, занимавший другую половину неба; он медленно уплывал прочь.

Какое-то время Найсмит непонимающе мигал, пока не понял, что это ночная сторона Земли, и что он вылетел вверх ногами.

У него перехватило дыхание, и на глаза навернулись слезы. В конце концов он вырвался, вырвался на свежий воздух! Он сделал инстинктивную попытку развернуться в правильное положение, но тут же бросил ее: это не имело никакого значения.

Что имело значение, так это то, что — как Найсмит вдруг с тревогой осознал — он поднимается слишком высоко. Волнистая залитая звездным светом поверхность воды уходила над головой все дальше и дальше: пятьсот футов, тысяча, и не было никаких признаков замедления.

Время было слишком велико, скорость слишком высока…

Найсмит с ужасом понял, что, когда он будет возвращаться назад, его скорость будет слишком большой, чтобы он смог рискнуть выключить машину…

Ему придется проделать весь путь назад через раскаленный ад по крайней мере еще один раз, а может быть и дважды. С мрачной уверенностью он подумал, что не уцелеет и после одного раза.

Шар над ним продолжал уменьшаться в размерах. Теперь он выглядел как вогнутая залитая серебром гигантская чаша, потом она стала выпуклой. Небо внизу изменило цвет с сине-черного на фиолетовый, а затем и на угольно-черный. Звезды сияли с безжалостной резкостью.

Промелькнула и исчезла из вида тонкая пелена облаков. Почему стало возможным, что он поднимается так высоко? Должно быть сейчас он уже почти в стратосфере.

Скорость явно уменьшилась. Мгновение он повисел в воздухе неподвижно, а затем увидел, как Земля начала наползать ближе снова.

На всей широкой всеохватывающей кривой поверхности океана не было ни одного огонька, ни одного корабля. Его спуск займет минуты полторы и через этот же промежуток времени он нырнет назад в океан.

Найсмит наблюдал, как огромный земной шар приближался к нему. Должно же быть какое-нибудь объяснение! Не может быть и речи, чтобы падающее тело поднялось на десять или пятнадцать миль выше той точки, с которой начало падение… Если только…

Неожиданно Найсмит вспомнил мгновение начала своего падения, его кажущуюся кошмарной медленность, когда он пытался выбраться из оболочки силового поля, в которой находился.

Предположим, что взаимодействие машины с нормальной физической вселенной таково, что ее гравитация влияет на нее гораздо слабее… так что машина падает, скажем, со скоростью вдвое или вчетверо меньше нормальной.

С возрастающим возбуждением он быстро проделал расчеты. Подстановка одной четверти g дала цифру в восемьдесят пять минут, которая почти точно отвечала действительности.

Здесь явно присутствовало нарушение либо закона сохранения энергии, либо принципа эквивалентности, но сейчас это не имело значения… Следствием было то, что во время падения он будет отклоняться от Солнца, притягиваясь меньше к этому телу, чем Земля. Центр орбиты в результате сместится на несколько миль, что как раз достаточно, чтобы вызвать такой подъем…

Шар Земли стремительно приближался. Найсмит с мрачным видом наблюдал за ним, думая о том, что в следующий раз он подойдет к поверхности где-то в Тихом океане, примерно на сорок два градуса западнее озера Мичиган. Затем восемьдесят пять минут снова назад, и на этот раз он выйдет где-то в районе 63 — го меридиана, что по-прежнему будет в Индийском океане.

Темная поверхность неслась теперь навстречу со скоростью экспресса. Найсмит непроизвольно уцепился посильнее, хотя и знал, что контакта не почувствует. Вдруг как раз над собой он увидел кольцо голубоватого цвета, которое стремительно расширялось, падая вниз. От удивления Найсмит широко раскрыл глаза. У него едва хватило времени, чтобы ухватиться, как что-то нанесло ему удар, предназначенный разить насмерть.

Вселенная величественно закружилась вокруг него; где-то глубоко внутри головы родилась боль. Звезды медленно потускнели и погасли.

12

Найсмит отдавал себе отчет, что был без сознания. Кроме того, он ощущал головную боль и понимал, что из сна его вывело невыразимое словами чувство тревоги.

Он открыл глаза.

Перед ним была бездна синего неба, покрытого точками облаков. На спину давило что-то жесткое. Воздух, которым он дышал, был прохладным и чистым. Когда он повернул голову, что-то сухое и гибкое оцарапало ему щеку. В поле зрения двигалось нечто неопределенного желтоватого цвета в форме палочки. Найсмит вобрал в себя воздух, перекатился и сел.