Истории, рассказанные шепотом. Из коллекции Альфреда Хичкока - Герберт Уэллс

— Какой фирменный знак?

Человечек в толстых очках робко улыбнулся.

— Что-то вроде клейма или знака Зорро, — пояснил он. — Мои инициалы. У нее на спине. «Э. Т. П.» — Эмери Т. Прюйн.

Бендикс откинулся на спинку стула, вздохнул и закурил новую сигарету.

— Потом я отрезал уши, — горделиво сказал Прюйн. — Для своей коллекции. Теперь у меня уже шесть пар.

— С собой их, наверное, не захватили?

— О нет, лейтенант. Я их держу дома, в железном ящичке, — в моем антикварном столе красного дерева.

— И на этом конец, значит?

— Да-да, конец. Когда я отрезал уши, я ушел оттуда прямо домой. Это было три дня назад. Я устроил свои дела, привел все в порядок и явился сюда, к вам. Я готов сесть в тюрьму.

— С тюрьмой придется обождать, мистер Прюйн.

— То есть как это, лейтенант? — Нижняя губа Эмери Прюйна задрожала. Он поднялся. — Я… не понимаю.

— Пока вы можете идти домой. Возвращайтесь утром. Часикам к восьми. Тогда уточним детали — название магазина одежды и прочее. А там поглядим.

— Но я… я…

— Спокойной ночи, мистер Прюйн. Офицер Барнхарт проводит вас к выходу.

Со своего места Норману Бендиксу было видно, как две фигуры удаляются по узкому коридору.

«Странный случай, — подумал он, — действительно странный».

Он вывел свой «форд» с полицейской стоянки и аккуратно выехал на оживленную вечернюю улицу.

Как легко все прошло! Очень легко и приятно. Чудесная была идея — сунуть голову прямо в львиную пасть! Это почти так же весело, как резать ножом. А его упоминание насчет удара в живот — опасно, но до чего здорово! Он вспомнил выражение лица полицейского в тот критический момент. Восхитительно!

Эмери Прюйн улыбался, сидя за рулем. А сколько еще радостей впереди! Гораздо, гораздо больше…

Уорнер Лоу

СОБАКА СЫНА ДОКТОРА ЛИНКОЛЬНА

В узком кругу по-настоящему значительных писателей, ведущим представителем коих являюсь я, ходит легенда, будто Марк Твен некогда сказал, что поскольку книги о Линкольне всегда были бестселлерами, и поскольку истории о врачах всегда популярны, и поскольку американцы любят читать о собаках, то на рассказе о собаке доктора Линкольна наверняка можно было бы зашибить деньгу; а еще Твен сказал, что напишет такой рассказ, как только придумает какую-нибудь историю об этой несчастной собаке.

Проведя тщательное расследование, я не нашел никаких доказательств того, что Марк Твен и впрямь говорил это. Однако эту анонимную шутку передают из уст в уста, и она звучит так по-твеновски, что если он и не говорил этого, то должен был бы сказать, а потому давайте признаем ее истинным высказыванием Марка Твена.

Поскольку он так и не написал обещанного рассказа, очевидно, что у него были трудности с сюжетом. И мне ясно почему. Дело вовсе не в собаке. Отсутствует некий важный ингредиент, и уж кто-кто, а Марк Твен должен был это почувствовать. В истории не видно ни одного веснушчатого американского парнишки с обаятельной улыбкой!

Если восполнить это печальное упущение, рассказ практически напишется сам. И я написал его, в честь Марка Твена. Не то чтобы я хотел зашибить деньгу — просто в наш век циничной литературы имеется насущная потребность в старомодных рассказах с истинными, согревающими душу ценностями и счастливым, оптимистическим концом, и вот вам такой рассказ.

Было четвертое марта 1865 года. В Вашингтоне Авраам Линкольн готовился пройти инаугурацию на второй президентский срок.

А в Спрингфилде, штат Иллинойс, юный Сэм Хаскинс сидел один-одинешенек в родительском доме на тихой, тенистой улочке.

Сэм был сыном Амоса Хаскинса, семейного доктора Авраама Линкольна, который помог появиться на свет всем четырем сыновьям знаменитого президента. Линкольны обожали доктора Хаскинса, и потому президент попросил его и миссис Хаскинс быть почетными гостями на церемонии своего вторичного вступления в должность.

Двенадцатилетний Сэм был единственным ребенком в семье. Он расстроился, поскольку его не взяли в Вашингтон; но, будучи веснушчатым парнишкой с обаятельной улыбкой, он чувствовал себя вполне счастливым благодаря тому, что его родители получили возможность славно провести время. Из Чикаго приехала его тетя Салли — она должна была пожить с ним недельку вместо мамы с папой.

Сэм был здоровым, послушным мальчиком, который редко шалил. Единственным источником легкого огорчения Сэма являлось то, что его родители были убежденными вегетарианцами и мясо никогда не подавалось к обеду в их доме. Но Сэму очень нравилась тушенка, бифштексы и отбивные, и в девять лет он стащил у соседки с подоконника мясной пирог, за что отец его выпорол. В душе Сэм согласился, что заслужил наказание, и не перестал любить своих родителей — такой уж он был мальчик.

Почти так же, как маму и папу, Сэм любил свою собаку — симпатичного песика по кличке Дружок. Он был такой симпатичный, что его любили все, за исключением тети Салли.

Четвертого марта тетя Салли отправилась в магазин за покупками, и Сэм остался в доме один. Вдруг в парадную дверь громко постучали. Сэм пошел и открыл ее, обнаружив на крыльце мистера Роббинса. Мистер Роббинс был их ближайшим соседом и сейчас находился в неописуемой ярости.

— Твой паршивый пес только что укусил моего малыша! — завопил он на Сэма. — Он вцепился ему в лодыжку!

— Дружок? — изумленно воскликнул Сэм. — Нет! Только не Дружок! Он любит вашего малютку! Он ни за что не причинил бы ему вреда!

— Я нашел своего малыша истекающим кровью от раны в ноге! А Дружок стоял над ним с окровавленной пастью! Он мог убить моего малыша! Это злой пес, и я позабочусь о том, чтобы его уничтожили! — И мистер Роббинс в гневе ушел.

Немного спустя Дружок с виноватым видом проскользнул в дом через заднюю дверь. Сэм увидел, что его морда действительно в крови. Но он знал, что это кровь не малютки Роббинса, ибо Дружок был просто не способен на такое злодеяние.

Вскоре вернулась тетя Салли, и Сэм рассказал ей обо всем со слезами на глазах.

— Я всегда терпеть не могла эту гадкую дворнягу! — сказала тетя Салли. — Мистер Роббинс прав! Ее надо уничтожить!

— Но Дружок никогда не кусался! — возразил Сэм.

— Значит, теперь начал! — отрезала тетя Салли.

Сэм понял, что от тети Салли ему помощи не дождаться. Он не знал, как быть. Он не мог связаться с родителями, поскольку не знал их вашингтонского адреса.

Под вечер в дом Хаскинсов пришел полицейский Фергюсон. Он был славный человек и давний приятель Сэма. С большим сожалением он сказал Сэму, что мистер Роббинс твердо решил добиться уничтожения Дружка, что завтра после обеда состоится слушание дела перед старым добрым судьей Локвудом и что Сэм должен явиться туда вместе с Дружком.