Террор на пороге - Татьяна Алексина

С тех пор прошли годы, а я всегда рыдаю, когда беру в руки это, еле живое от ветхости, свидетельство любви, благородства и мужества моего отца: он считал себя виноватым в растоптанной маминой судьбе, думал лишь об ее и о моем будущем. Ни жалоб на свою несправедливую и непомерно тяжкую долю, ни упреков в чей-то адрес, — только в свой! И обещание выжить…

Дора Фейнберг — Танина бабушка по отцовской линии. Похоронена в Санкт-ПетербургеБорис Фейнберг — дед Татьяны по отцовской линии. Похоронен в Санкт-ПетербургеБорис Семенович Фейнберг с сыновьями: Семен, Григорий и Евсей (младший)Александр (Фейнберг) Борисов, брат Евсея Раиса Фейнберг, сестра ЕвсеяФани Фейнберг, сестра Евсея Вера Фейнберг, сестра Евсея Ревекка Фейнберг, сестра ЕвсеяГеоргий Иванович собрался на охоту. Скончался еще до революции. Покоится в семейном дворянском захоронении Александро-Невской Лавры (Санкт-Петербург)Георгий Иванович Елчанинов — Танин прадед по материнской линии, генерал царской армии, был известен своей просветительской деятельностью.Мария Андреевна Елчанинова — Танина прабабушка по материнской линии. Похоронена вместе с дочерью Марией Георгиевной Елчаниновой в семейном захоронении на кладбище Александро-Невской Лавры (Санкт-Петербург)Георгий Георгиевич Елчанинов, полковник царской армии, артиллерист, Георгиевский кавалер, дед Татьяны по материнской линии. Похоронен в Александре-Невской Лавре, в Санкт-Петербурге На одном из этапов военной карьеры.Во время русско-японской войныНачальник Петроградской артиллерийской академии, генерал Елчанинов — Танин двоюродный дед. Погружен на плоты вместе с другими офицерами царской армии и утоплен в Неве в первые годы Октябрьской революции. Анисия Ивановна Елчанинова — бабушка Татьяны по материнской линии. Похоронена на Охтинском кладбище в Санкт-ПетербургеС дочерью Марией (мамой Тани)Анисия Ивановна Елчанинова с детьми: Сергеем, Владимиром, Марией и Георгием (младший)Печальный финиш супругов Елчаниновых: Георгий Георгиевич накануне ареста в 1931 году… Анисия Ивановна накануне смерти в 1952 годуМария Георгиевна Елчанинова — мама Тани, похоронена на Охтинском кладбище в Санкт-ПетербургеЕвсей Борисович Фейнберг — отец Татьяны. Приехал из Германии в Россию строить социализм и «достроил» его в Магадане в 1938 году. Последняя прижизненная фотографияЕдинственная фотография Тани с обоими родителями. Москва, осень 1933 года.Танина фотография 1936 года, которую до своего ареста увидел ее отец. Наверное, в последний трагический миг жизни в памяти его возник образ пятилетней дочурки.Татьяна в год окончания школы. Ленинград. Татьяна в 1970-е годыСупруги Алексины. Москва, 1998 г.Могилы Елчаниновых в Александре-Невской Лавре: слева — захоронения Георгия Ивановича (прадеда Татьяны) и Георгия Георгиевича (ее деда); справа — Марии Андреевны (Таниной прабабушки) и Марии Георгиевны (ее двоюродной бабушки)Памятник на могиле Елчаниновых Анисии Ивановны и Марии Георгиевны. Санкт-Петербург, Охтинское кладбище, 1979 г. На памятнике символически выбиты фамилия и имя Евсея Борисовича Фейнберга, так как его могилу в магаданской мерзлоте отыскать невозможно

Затем пришло последнее, написанное ровно через месяц на клочке оберточной бумаги, письмо:

«Владивосток, 8-е ноября — 37 г.

Милая детка!

Скоро, вероятно, доеду до постоянного места работы. Пока чувствую себя хорошо. Здоров, настроение бодрое. Беспокоит только отсутствие известий о вашем здоровье. Скоро, однако, думаю получить от тебя ответ. Пиши мне по адресу: Владивосток, Транзитная командировка Владивостокского О.Л.П.С.В.И.Т.Л. Н.К.В.Д. 3-я рота, мне.

Подробно напиши о себе: как живешь, работаешь. Как у тебя с сердцем? Что Танюша?

Вспоминает ли меня? Как только начну работать, напишу тебе обо всем подробно. Крепко целую вас.

Сева».

И все!..

Мы с мамочкой перебрались из опустевшей московской квартиры (Арона Шнейдера уже тоже арестовали, жену Инну выслали) в Ленинград, к семье моей бабушки — Анисии Ивановны Елчаниновой, что жила в городе на Неве с 1912 года после возвращения из Финляндии, где какое-то время служил ее муж Георгий Георгиевич. Бабуля моя жила на Петроградской стороне, возле реки Карповки (Геслеровский переулок) в четырехкомнатной квартире с семьями своих сыновей. Мы поселились в бывшей маминой девичьей комнатке, заполнив ее в основном моими игрушками, которые всегда щедро дарил мне папа. Спали мы вместе на небольшом диване, покрытом восточным ковром, когда-то привезенным отцом из его командировок в Среднюю Азию. Видимо, из Туркмении, где он был, я уже писала об Этом, начальником строительства железнодорожного моста.

Перед самым началом Второй мировой войны — вернее, Отечественной! — маме на ее многочисленные запросы о судьбе Евсея Фейнберга (что всегда сопровождалось удивлением: «Вы же с ним разведены!»), вдруг, оглушив нас ужасающим горем, сообщили: он умер в 1938 году в Магадане от воспаления легких. Это, как и столь многое в той стране, было ложью — жестокой, бесчеловечной! Ибо они расстреляли моего папочку и, может быть, тело его даже не было «удостоено» братской могилы, а просто закатано под асфальт, что практиковалось именно в Магадане в те страшные времена.

Он мечтал своими знаниями, своим Божьим даром и самоотверженным трудом принести пользу стране, в которую вернулся по доброй воле, дать счастье любимой жене, подарить радостное детство дочери… Не получилось, не состоялось… Не дали осуществиться его надеждам, уничтожили физически, растоптали жизнь моей мамы…

После XX съезда КПСС Мария Георгиевна Елчанинова возобновила запросы о судьбе Евсея Борисовича Фейнберга, на которые вначале получила несколько бюрократических ответов-отписок, а затем было прислано «Свидетельство о смерти» ДЧ номёр 019625 от 18/111-1959 года, в котором сообщалось, что Фейнберг Евсей Борисович умер 28 апреля тысяча девятьсот тридцать восьмого года (28/IV-38) в возрасте 33 лет от «паралича сердца». И воспроизведена была эта очередная черная ложь в книге записей актов гражданского состояния о смерти лишь 18 марта 1959 года за номером 32.

Место регистрации — Магаданское гор. бюро ЗАГСа, дата выдачи — 18 марта 1959 года.

«Свидетельство о смерти» выписали уже после реабилитации отца в 1958 году (через двадцать лет со дня его трагической гибели!).

Мы с мамой были приглашены в кабинет начальника Мостотреста СССР, который по-прежнему располагался на улице Кирова в Москве. В кабинет набилось много людей, нам незнакомых, но помнивших своего бывшего главного инженера. Они говорили мне: «О вашем отце у нас и поныне ходят легенды!» А кто-то из присутствующих руководителей треста передал маме справку, что «Постановление Особого Совещания при НКВД СССР от 28 августа 1937 года в отношении Фейнберга Евсея Борисовича, 1905 года рождения, определением Судебной коллегии по уголовным делам Верховного суда РСФСР от 29 ноября 1958 года отменено с прекращением дела производством за отсутствием в его действиях состава преступления».