Воспоминания - Альфред Тирпиц

Когда условия борьбы станут для нас не безнадежными, Англия потеряет всякое желание напасть на нас, исходя из политических соображений общего характера и трезвой точки зрения делового человека; тогда она согласится на такое увеличение нашего престижа на море, при котором наши справедливые заморские интересы не будут уже страдать. Из четырех мировых держав – России, Англии, Америки и Германии – две уязвимы только с моря; поэтому могущество на море все больше выдвигается на первый план.

Предсказание Солсбери о том, что большие государства будут расти и усиливаться, а мелкие – слабеть и уменьшаться, соответствует современной тенденции к концентрации сил и трестированию. Поскольку морское могущество Германии отстает особенно сильно, для нас становится необходимым наверстать упущенное. Лучшее средство сохранить германским прирост населения – это превратить Германию в мировую торгово-промышленную державу. Это развитие непререкаемо, как закон природы. Если бы на пути этого потока захотели бы поставить плотину, он прорвал бы ее. При таком развитии торговли и промышленности растет число точек соприкосновения и столкновения с другими народами; поэтому Германии необходимо морское могущество, иначе она быстро придет в упадок. Но здесь встают политические вопросы, связанные, в частности, с союзами и не входящие в мою компетенцию.

В январе 1900 года я высказал кайзеру ту мысль, что наша судостроительная программа никогда не сможет стать настолько обширной, чтобы угрожать Англии нападением на нее. Линейный флот предназначен не для войны за океаном, а исключительно для защиты отечественных вод, и было бы методологической ошибкой двигать вперед развитие второй категории флота (заграничной службы) до осуществления программы постройки линейного флота{81}.

5

Постройка крейсеров для заграничной службы действительно была отклонена рейхстагом, который должен же был что-то вычеркнуть из программы{82}. Ядром второй судостроительной программы являлось удвоение линейного флота. Определенное значение имел и отказ от установления максимума расходов.

При обсуждении второй судостроительной программы особую роль играл депутат центра Мюллер-Фульда – несколько сомнительная личность, которая впоследствии меньше выдвигалась на первый план, да и в то время действовала больше за кулисами. К нашей радости, он сам предложил отказаться от установления максимума расходов, который он считал ограничением бюджетных прав. Поскольку на этот раз мы вообще не указывали суммы расходов, все финансовые затруднения отпали. Таким образом, было обеспечено право рейхстага ежегодно устанавливать ассигнования. Однако в моральном отношении рейхстаг связал себя гораздо больше, чем если бы пошел на установление максимума расходов, ибо закон выражал его согласие на определенную судостроительную программу. И если бы размеры и стоимость кораблей увеличились, то рейхстаг, который согласно закону должен был отпускать средства на их постройку, не смог бы в то же время давать указания техникам, исходя из финансовых соображений; это значило бы взять на себя ответственность за то, что вследствие недостаточности ассигнований, предусмотренных законом, корабли получились бы слишком маленькими и плохими. Lex imperfecta{83}, которым являлась вторая судостроительная программа, оставлявшая вопрос о финансировании открытым, но все же связывавшая рейхстаг в материальном отношении, фактически лишал его возможности отказать в отпуске средств на строительство более крупных и дорогих кораблей, ибо в этом случае он навлек бы на себя обвинение в строительстве неполноценных кораблей. Таким образом, в 1900 году рейхстаг героически обязался провести в жизнь определенную судостроительную программу; в моральном отношении это было равносильно обещанию не причинять нам финансовых затруднений, как это имело место при осуществлении первой судостроительной программы.

Ответственность за вторую программу, которую одобрил этим решением рейхстаг, оправдала себя. Когда впоследствии англичане вынудили нас совершить гигантский прыжок в класс дредноутов, рейхстаг сам предложил увеличить размеры строившихся кораблей в пропорции, удваивавшей их боевую ценность, а следовательно, и стоимость (все это в рамках закона 1900 года).

Чтобы ослабить сопротивление центра, я рекомендовал отменить параграф 2 закона об иезуитах, но по совету Лукануса, поддержанного Бюловым, кайзер на это не пошел. Впрочем, закон был принят и без этого. Полученное нами большинство было более значительным, чем при последних голосованиях по военному бюджету. В общем я никогда не натыкался в рейхстаге на непреодолимые преграды; напротив, даже лево-буржуазные партии проявляли большое понимание наших задач. Правда, Эуген Рихтер обвинил меня в нарушении клятвы, потому что в январе 1899 года я ответил отрицательно (исходя из тогдашнего положения) на вопрос о том, намерены ли мы по истечении шестилетнего срока выставить новые требования. Могу сказать, что мы всегда информировали рейхстаг вполне правдиво.

Так была принята вторая судостроительная программа, о которой я знал, что она будет иметь совершенно иные политические последствия, чем первая, особенно в области политики союзов, ибо она предоставляла другим флотам мира возможность установить некоторое равновесие на морях путем вступления в коалицию с нами.

Глава двенадцатая

Строительство флота

1

Когда человек стремится достигнуть великой цели, он не всегда может раскрывать все свои мысли. К тому же политическая деятельность основана на предугадывании неопределенных факторов подобно тому, как моряк должен вести корабль вслепую, то есть по счислению, когда небо затянуто облаками, а место, к которому он стремится, издали кажется лишенным присущих ему признаков. Но пути к цели и перспективы часто меняются, и постороннему легко находить и оспаривать наличие трудностей. Он говорит: произнеси хорошую речь в рейхстаге и все устроится. Тот, кто работает в определенной отрасли, часто уходит в нее с головой; и лишь ответственный руководитель ощущает вихрь событий.

Статс-секретарь должен был осуществить большую программу, за выполнение которой он поручился перед нацией; для этого ему необходимо было быть единоначальником, что считалось само собой разумеющимся, но фактически отнюдь не имело места. Надо было не щадить сил, чтобы оправдать доверие общества и преодолеть многочисленные и тяжелые преграды.

Перед нами встал целый лабиринт технико-организационных вопросов и разногласий. Я считал формы наших кораблей совершенно неподходящими. Но прошли годы, прежде чем мне удалось устранить это зло путем буксировки моделей, чего у нас раньше не было, ибо техники не придавали значения определению наиболее выгодной с точки зрения скорости формы корабля посредством испытания моделей. Длина и величина кораблей лимитировались вильгельмсгафенскими шлюзами. Эти два обстоятельства способствовали тому, что корабли, построенные после принятия первой судостроительной программы, не могли развить скорости, соответствовавшей мощности их машин. Это затруднение стало хроническим и было ликвидировано в 1910 году, когда в Вильгельмсгафене были построены третьи шлюзы. Большим препятствием, отсутствующим у других мореходных наций, являлось, далее, наличие песчаных банок в устьях наших рек, впадающих в Северное море; они мешали придавать судам целесообразную осадку. В известном смысле нас ограничивали те же факторы, которые в XVII веке так дорого обошлись голландцам в их борьбе с англичанами. Морской бой состоит в основном из поединков между кораблями, технически решающим является не столько количество кораблей, сколько мощь, сконцентрированная в каждом из них. Поскольку характер рек, впадающих в Северное море, не позволял голландцам строить такие же большие корабли, какие строили англичане, последние получили местное превосходство сил. Нам необходимо было в течение нескольких лет преодолеть это и ряд других препятствий, чтобы наши корабли, несмотря ни на что, превзошли по своей боевой мощи английские.