США после второй мировой войны: 1945 – 1971 - Говард Зинн

«Мы пришли к выводу, что в государственной системе образования принцип «раздельное, но равное» применяться не должен. Раздельное обучение (белых и черных) само по себе не может быть равным. Поэтому мы считаем, что истцы и другие лица, находящиеся в аналогичном положении по причине сегрегации, на которую они жалуются, были лишены «равной для всех защиты закона», гарантируемой 14-й поправкой к конституции».

Однако решения Верховного суда не проводятся в жизнь автоматически. Кроме того, через год после решения по делу Брауна Верховный суд ушел от ответа на вопрос, как скоро расовая сегрегация в учебных заведениях должна быть отменена. Верховный суд заявил, что когда школьные округа «предпримут первые быстрые, но обдуманные шаги по пути к полному претворению в жизнь» решения 1954 г., то судам низшей инстанции, на которых оно возложило обязанность выполнять решение о десегрегации, возможно, «понадобится еще дополнительное время» на это. Верховный суд рекомендовал судам низшей инстанции выносить «такие решения и постановления…какие будут необходимы и подходящи для того, чтобы прием детей обеих рас в государственные школы производился без нарочитых задержек, на недискриминационной основе».

Подход Верховного суда к американской конституции, когда дело коснулось расовой десегрегации в учебных заведениях, был необычен. Вряд ли можно себе представить, чтобы Верховный суд, обнаружив в 1954 г., скажем, в каком-нибудь городке Невады существование рабства, принял решение позволить его властям предпринять «первые быстрые, но обдуманные шаги» для постепенной ликвидации рабства, хотя оно было запрещено по всей стране еще 13-й поправкой к конституции. Или, уличив, скажем, какое-нибудь агентство печати в мошеннических операциях, противоречащих федеральному закону, он призвал бы виновных к постепенному прекращению этой их деятельности. В своей книге «Податели петиций» негритянский юрист, специалист по конституционному праву Лорен Миллер не без горечи писал: «Нигде и никогда ни один американский юрист не предполагал, что Верховный суд или какой-либо другой орган власти мог хоть на один день задержать в мирное время осуществление какого-нибудь конституционного права». Между тем в 1965 г. — это через 10 лет после того, как Верховный суд принял решение о десегрегации школ «без нарочитых задержек», — в более чем 75 % школьных округов на Юге расовая сегрегация в школах все еще сохранялась.

Решение Верховного суда о десегрегации школ впервые натолкнулось на серьезное сопротивление в 1957 г. в штате Арканзас. Некоторый прогресс на пути к десегрегации имел место на Севере и в пограничных с Югом штатах, однако Юг по-прежнему проявлял непокорность. Она приняла конкретную форму, когда губернатор Арканзаса Орвил Фобус, протестуя против судебного решения начать постепенную десегрегацию в Центральной средней школе города Литл-Рок, приказал солдатам национальной гвардии оцепить эту школу и не пропускать в нее негритянских детей. Суды заставили губернатора снять охрану, однако место солдат национальной гвардии заняла толпа белых, преградившая дорогу девяти черным школьникам. Позже пятнадцатилетняя девочка рассказывала о том, что ей пришлось пережить, следующее:

«Перед моим уходом мама позвала нас в гостиную и велела помолиться. Потом я села в автобус и сошла за квартал от школы.

Напротив солдат, которые оцепили Центральную школу, стояла огромная толпа. Увидев, что я продолжаю идти, толпа вдруг притихла…

Сначала я слышала только глухой топот их ног. Потом кто-то крикнул: «Вот она идет, готовьтесь!»…

Толпа все теснее окружала меня, выкрикивая всякие оскорбления. Но мне еще не было страшно. Я только немножко волновалась. Потом у меня вдруг задрожали колени, и я испугалась, что не сумею дойти до входа в школу— ведь нужно было пройти целый квартал. Да, это был самый длинный квартал, который мне пришлось пройти в жизни…

Они стали подходить все ближе и ближе. Кто-то крикнул; «Линчуйте ее! Линчуйте ее!» Я попыталась найти в толпе хоть один сочувственный взгляд — может быть, хоть кто-нибудь мне поможет. Лицо одной пожилой женщины мне показалось добрым, но, когда я снова взглянула на нее, она плюнула мне в лицо…

В глубине квартала у автобусной остановки я увидела скамейку. Я подумала: «Если мне только удастся туда добраться, я буду в безопасности…» Когда я наконец добралась до скамейки, я была уже не в состоянии сделать больше ни шага. Я села, а толпа снова окружила меня, продолжая кричать. Кто-то выкрикнул: «Тащи ее к этому дереву! Вздернем эту черномазую!» В это время ко мне подсел белый человек, он обнял меня и похлопал по плечу…»[6].

Этих черных детей все же в конце концов допустили в Центральную среднюю школу, и они ходили туда под охраной солдат, направленных в городок президентом Эйзенхауэром. Солдаты сопровождали их из дома в школу и обратно в течение всего учебного года.

Решение Верховного суда по делу Брауна и использование федеральных войск для проведения его в жизнь создали и на международной арене, и в самих США впечатление, будто расовая сегрегация в Америке изживает себя. Правительство США действовало через Верховный суд, и непокорность, вроде той, что была проявлена в Литл-Роке, всегда можно было сломить решительными мерами президента. Эйзенхауэр сам усилил это впечатление, заявив после того, как он послал войска в Литл-Рок, следующее: «Так будет восстановлен образ Америки и всех ее частей как единой и неделимой нации, где справедливость существует для всех». Это общее впечатление было, однако, ошибочным. В некоторых штатах — например, в Виргинии, Северной Каролине, Флориде и Теннесси— расовая интеграция была лишь символической. В 1961 г. ни в одной из школ Южной Каролины, Джорджии, Алабамы, Миссисипи и Луизианы еще не было совместного обучения черных и белых.

Такое же чувство «прогресса» и оптимизма сложилось у многих после мер федеральных властей относительно избирательных прав негров. В 1944 г. Верховный суд разрушил на Юге один из барьеров на пути к участию негров в голосовании, объявив так называемые «белые первичные выборы» незаконными. До этого решения первичные выборы на Юге, в которых участвовала фактически только демократическая партия, так как позиции республиканской партии были там слишком слабы, рассматривались как частное дело белых южан. Верховный суд, однако, подчеркнул, что на самом деле первичные выборы — это часть избирательного механизма штата, и поэтому 14-я поправка, которая долгое время считалась направленной лишь против «государственной», а не «частной» дискриминационной практики, распространяется и на эти выборы.

Хотя это решение Верховного суда привело к увеличению числа черных избирателей в ряде южных городов, например, в Атланте, на большей части Юга, особенно в сельскохозяйственных районах глубинного Юга, сохранялись серьезные преграды на пути негров к избирательным урнам. Одной из них был избирательный налог, который Верховный суд в начале XX в. объявил законным, поскольку на основании этого закона от голосования отстранялись все, кто его не уплатил: и белые, и черные; на деле, конечно, черным было гораздо труднее выплачивать его. Другой преградой были проверки грамотности, также не противоречившие конституции, так как они распространялись и на белых, и на черных, хотя только белые регистраторы проводили эти проверки, Конституция штата Миссисипи требовала, чтобы избиратель мог истолковать то или иное положение конституции по выбору регистратора. Излюбленным разделом конституции, который давался неграм для истолкования, был следующий: «Вся земля, составляющая один участок и подлежащая продаже на основании или во исполнение судебного постановления, сначала должна предлагаться покупателям по частям, площадью каждая не более 160 акров, или четверти всего участка, а затем целиком. Предлагаемая цена всего участка должна объявляться окончательной не раньше, чем она превысит сумму цен, предложенных за отдельные части, о которых говорилось выше. Однако суд справедливости, если к нему обратятся по такому делу, может принять иное решение, если сочтет это благоразумным».

А белым избирателям чаще всего предлагалось истолковать следующее положение конституции: «Неуплата долга не должна караться тюремным заключением». В Новом Орлеане регистратор, отклонив просьбу одного негра об участии в выборах, написал на его заявлении, что причиной отказа была «ашипка в правапесании».

Чтобы лишить негров права голосовать, белые расисты использовали не только избирательный налог и проверки грамотности. Белые предприниматели прибегали и к экономическому нажиму на своих чернокожих рабочих, арендаторов земли, прислугу, чтобы не допустить их к избирательным урнам. И наконец, применялось запугивание — белые не останавливались перед насилием или угрозами его применения только для того, чтобы отбить у негров охоту вносить свои фамилии в списки избирателей. Недаром, например, в Миссисипи в период Реконструкции Юга, когда права негров в этом регионе страны отстаивали федеральные войска, в списки избирателей было внесено 67 % взрослого негритянского населения по сравнению с 55 % белых, а в 1955 г. число негров, которые зарегистрировались для голосования, снизилось до 4 %, в то время как число белых увеличилось до 59 %.