Еще один день на войне. Свидетельства ефрейтора вермахта о боях на Восточном фронте. 1941–1942 - Хайнц Килер

Перед городком Полонное справа на дорогу свернул пехотный полк, который какое-то время шел по дороге вместе с нами. Это был бывший 134-й Венский полк. На его эмблеме Штеффель[17], парящий над волнами Дуная.

Мои мысли сами собой свернули к моей любимой Вене, к тому, как сильно я соскучился по дому, по тебе и детям. Я думал о наших прекрасных зданиях – замке Шёнбрунн, о Пратере, о Кольце, о наших чистых площадях. И вот мы здесь, совершаем марши по самым немыслимым в мире дорогам и гоним перед собой этих бестий! Узкая грязная дорога… и повозки на конной тяге с немецкой пехотой, а на бортах повозок – изображение Штеффеля. Два мира… и худший из них должен быть уничтожен! (! – Ред.)

В 16.30 – мы все еще движемся вперед на большой скорости – над нами появились двенадцать русских бомбардировщиков. Самое лучшее в таком случае – продолжать движение вперед, и мы не останавливались. Я приподнялся на секунду и увидел справа, примерно в 500 м, аэродром. Подумав, я понял, что русские хотят разбомбить свою авиабазу, а мы окажемся как раз под дождем вражеских бомб. Я доложил об этом командиру, и весь батальон остановился. И действительно, самолеты несколько снизились, и вот начали падать первые бомбы. Но русским не дали выполнять свою работу слишком долгое время, и вскоре появились преследовавшие их наши самолеты. Это грандиозное зрелище, когда видишь, как сбивают два бомбардировщика, и они падают вниз, объятые пламенем. Мы приветствовали это громкими криками одобрения. Откуда-то с тыла подошел Шобер. Он смотрел на эту драму и с удовольствием прислушивался к нашим воплям, а потом заявил:

– Парни, это похоже на футбольный матч на спортивной арене.

Вторник, 15 июля 1941 г.

В 7.00 мы снова выступили и за 4 часа преодолели 15 км. Затем отдыхали до 12.30, а потом снова вперед – прямо к Сквире, которая была уже захвачена другим полком нашей дивизии (10-м пехотным). Мы поехали на вездеходе в город к командиру дивизии.

То, что происходило в городе, невозможно было описать словами. Невозможно представить себе то, насколько местное население склонно к воровству, грабежам и мародерству!

Все, что не было приколочено гвоздями, они тащили прочь на своих тощих спинах: столы, стулья, кровати, шкафы, простыни, посуду, шторы, ткани, то есть все, что им попадало под руку…

В штабе дивизии мы увидели, что на совещании присутствует генерал СС. Вскоре нас должны были сменить в авангарде солдаты СС. Несмотря на то что все выглядит так, что ближайшие несколько дней мы проведем в мире и покое, я уверен, что завтра нас все равно бросят в наступление. Сейчас никакой речи не идет об отдыхе: путь к победе, к разгрому врага, к полному уничтожению большевиков все еще длинен!

16 июля 1941 г.

В моем дневнике потерялись записи от 5 июля и до настоящего дня[18].

Как раз сейчас, во время тяжелейших боев, у меня все равно не было бы времени записывать все, что со мной происходит, и все мои впечатления. Я это понимаю, но все равно зол. Поэтому мне пришлось записать в сокращенной форме то, что происходило во внешнем мире. Вот для начала.

Россия поражает нищетой населения, полным отсутствием цивилизации во всех ее жизненных проявлениях, в убогом качестве одежды. Хуже этого нам еще не приходилось видеть.

18 июля 1941 г.

В 14.30 в наш полк прибыл герр оберст (полковник) граф Шпонек, чтобы вручить нам награды – Железные кресты 1-го и 2-го класса. Первым из награжденных был я. И вот за что: «Унтер-офицер Прюллер, писарь батальона, действуя в боевой обстановке смело и решительно при выполнении своих обязанностей посыльного, своевременно передавал приказы командования по назначению. Тем самым, когда возникла угроза контратаки противника, своими действиями он способствовал успешному отражению прорыва. При выполнении задачи действовал храбро, несмотря на то что, управляя в первом случае мотоциклом, а во втором – легковым автомобилем, на городских улицах и на открытой местности он в обоих случаях столкнулся с русскими танками. Прежде он уже дважды за проявленную храбрость представлялся к награждению Железным крестом 2-го класса».

Вечером я направился ненадолго к транспортникам, где отпраздновал свое награждение Железным крестом несколькими бутылками шампанского.

21 июля 1941 г.

Вчера перед нашим отъездом появился еще один русский пленный. Но постарайся уяснить это, Хенни: парню было тринадцать, повторяю, тринадцать лет. Никто просто не знал, что сказать. Что за народ!

Россия! Над этой страной царей лежит завеса тайны. Может быть, причина в ее размерах? Или в ее народе? Все, что доходит до нас, пройдя через эту непреодолимую завесу, – это знание о здешнем угнетении и рабстве. Мы мало что знали об этих нищих, угнетаемых людях. Только то, что они нищие, действительно нищие во всех смыслах этого слова. А потом началась мировая война, сепаратный мир, революция, большевизм. А завесу так и не сняли. Наоборот! За границей ты очень мало слышишь о Советской России, а в Советском Союзе – совсем ничего о загранице. Народ оказался отгороженным стеной, книги и периодическая печать из-за границы оказались под запретом, поездки отменили. Когда приезжали гости из-за рубежа, им показывали образцовые заводы, образцовые тюрьмы, образцовые дома, фермы и т. д. А теперь у нас перед глазами – реальность: наше наступление завело нас на территорию этой страны на сотни километров. И завеса над неизвестной Россией оказалась сорванной.

Крестьянские домики под соломенной крышей. Дороги, которые больше похожи на насыпи из песка или, скорее даже, поскольку здесь постоянно идут дожди, на грязевые болота; города, худшие, чем самые глухие провинциальные задворки у нас дома. И несмотря на все это, эта земля невероятно богата. Повсюду, насколько хватает взгляда, пшеничные и картофельные поля без конца и края. А что там дальше?

Пленные дали нам объяснение всему этому. Они перебежали к нам, опасаясь кнута Советского государства. Даже политические комиссары, расстреливающие все вокруг себя, не смогли их остановить. Почему? Рай для рабочих – не что иное, как ложь и обман. Рай для рабочих обернулся не чем иным, кроме как голодом и нищетой, массовыми убийствами и тюрьмами, рабством и пытками. Мы должны сокрушить все это[19]. Так помоги нам Бог!

24 июля 1941 г.

Утром, когда я пришел в штаб полка, полковник как раз объяснял генералу положение России. По нашему мнению, оно таково: здесь, в близлежащей местности, у нас в боях задействовано шесть