Полюби лучшее в себе и худшее в других. Книга прощения, принятия и обретения спокойствия - Роберт Турман

представить свои раковые клетки в виде захватчиков, а иммунную систему – в виде рыцаря в доспехах, уничтожающего эти клетки. С появлением видеоигр рыцаря заменили на фигурку, похожую на Пакмана, пожирающую вражеские клетки. Этот образ хорошо работал для некоторых людей, но другие приходили ко мне и говорили: «Я так не могу. Мне нужен менее воинственный метод». Им было неприятно представлять свое больное тело как поле боя. Вместо этого они предпочитали использовать образы интеграции. Вместо того чтобы воспринимать рак как врага, они видели в нем клетку, пытающуюся жить, но слишком сильно, слишком быстро и слишком инвазивно. Для того чтобы исцелиться, этим людям необходимо было интегрировать весь свой опыт – смятение, гнев, страх, а также моменты радости и спокойствия, чтобы наладить более гармоничные отношения со своей жизнью, чем если бы они представляли себя в видеоигре.

Им нужно было придерживаться той точки зрения, что их жизненная сила выразила себя через рак, а рак был проявлением их жизненной силы. Таким образом, они могли воспринимать рак не как врага, а как ужасно заблуждающуюся и неконтролируемую часть себя. Такой подход не был слабостью или самоуничижением, оправданием пассивности или капитуляцией, а скорее совершенно иным способом отношения к болезни, который, по сути, давал больше сил, чем любая модель войны. Мы настолько приучены считать силу проявлением агрессии, что для того, чтобы понять силу любви, доброты и сострадания, нужно перевернуть свое понимание с ног на голову.

На острой грани между гневом и благодатью нелегко балансировать. Однако это путь к свободе. Вырывая контроль из наших рук, смерть становится нашим великим освободителем. Недавно я была у подруги за пару недель до ее смерти. Она находилась дома, и ее больничная кровать стояла в столовой. Была открыта дверь в сад, и в комнату проникал легкий ветерок и пение птиц, пока жизнь покидала ее. Она то погружалась в бессознательное состояние, то выходила из него, а после некоторого молчания повернулась ко мне и несколько растерянно сказала:

– Мне придется перевезти все мои вещи через дорогу.

– Что ты имеешь в виду? – спросила я.

– Это сложно! – ответила она.

Я не понимала, о чем она говорит, и не знала, что ответить. Я сказала ей, как сильно ее любят, как сильно я ее люблю.

Прошел час, и меня наконец осенило, что, вероятно, означает «через дорогу»,

– Помнишь, ты говорила мне, что тебе придется перевозить все вещи через дорогу, и что это сложно? – сказала я, – На самом деле, тебе не нужно переносить все свои вещи. Ты можешь перейти на другую сторону без них. Все будет в порядке.

– Правда? – спросила она.

– Я уверена, – сказала я ей.

Наша склонность цепляться за вещи этого мира толкает нас на то, чтобы тащить с собой все: материальное имущество, эмоциональный багаж, устаревшие заблуждения и привычные реакции – через каждый переход. Трудно представить себе, что мы можем отпустить, не говоря уже о том, чтобы отпустить абсолютно все, когда мы переходим улицу смертности. Неудивительно, что мы считаем смерть врагом! Отречение – сложный процесс. Он может легко перерасти в апатию, незаинтересованность, депрессию, замкнутость и отказ от чувств. Но отрешенность – это не отказ от чувств, не безразличие и не отказ от тех, кого вы любите. Это не отключение от собственного опыта, каким бы он ни был. Отрешенность – это глубокая честность, основанная на истине того, что есть. Когда мы достигаем этой стадии, у нас уже нет никакой личной заинтересованности, у нас нет времени и желания манипулировать.

Мы настолько приучены считать силу проявлением агрессии, что для того, чтобы понять силу любви, доброты и сострадания, нужно перевернуть свое понимание с ног на голову.

Отрешенность, как и отречение, – это форма честности. Если вы когда-нибудь сидели с умирающими, то знаете, что они часто демонстрируют такой острый ум, ясность, мудрость и свободу, которых мы почти никогда не видим в других людях. Встречи с людьми, которые в конце жизни занимались интенсивной духовной практикой, могут вдохновлять. Франсиско Варела, чилийский ученый, основатель Института «Разум и жизнь» и близкий друг Далай-ламы, прекрасно продемонстрировал это. В замечательном документальном фильме Monte Grande Варела, человек, чья жизнь была посвящена интеграции науки о мозге с духовной практикой, рассказывает об освобождающей силе смерти. Когда его снимали, он был очень, очень болен, близок к смерти, и выглядел так, как будто был создан из света.

«Это ежедневное расставание, – говорит Франсиско о процессе умирания после многих лет борьбы с раком. – Ты расстаешься с каждым прожитым мигом, чтобы проживать следующий, расстаешься с забытьем, расстаешься с каждым выдохом, чтобы сделать следующий вздох. Это как репетиция окончательного расставания. И когда мы готовы расстаться со всем, это подобно прозрению. Это не то же самое, что все бросить. Это дар видения – и великая щедрость. Умирая, мы проявляем своего рода щедрость и отказ. Мы больше ни за что не цепляемся. Это и есть освобождение».

Понимание того, что условия постоянно меняются и что все, что имеет свойство возникать, должно исчезнуть, приводит нас в настоящий момент. Это означает, что мы ни в коем случае не успокаиваемся на том, что у нас есть завтрашний день. Осознание того, что наши дни действительно сочтены и проходят очень быстро, порождает чувство духовной спешки. Оно вызывает не старых врагов – страх и панику, а интенсивную целеустремленность. Когда мы действительно приближаемся к этому осознанию, мы должны понимать его как великую возможность, а не как препятствие или барьер. Это позволит нам полнее посвятить себя повседневной жизни и духовной практике.

Великий тибетский йог Миларепа, прежде чем сделать тот или иной выбор или принять решение, задавал себе вопрос: «Как бы я поступил, если бы это был мой последний день?» Это удивительное занятие, которое, подобно лазерному лучу, подсвечивает точечные аспекты вашей жизни и лишает вас всякого притворства. Попробуйте. Я экспериментировала с практикой Миларепы, когда жила в Индии. Я решила часто задавать себе его вопрос в течение месяца или около того. Я была потрясена, обнаружив, насколько сильно это влияло на мои решения. Выбор, сделанный с такой правдивой точки зрения, порождает бесстрашие перед всем, с чем мы сталкиваемся, и дает нам силу упорно преодолевать даже сильную эмоциональную и физическую боль. Глубоко погружаясь в подобный опыт, мы перестаем откладывать, уклоняться от чего-то важного или бросать начатое. Нам легче расставить приоритеты.

Понимание того, что условия постоянно меняются и что все, что имеет свойство возникать, должно исчезнуть, приводит