Русская политическая эмиграция. От Курбского до Березовского - Алексей Щербаков

Переговоры дались Ульянову нелегко. „В эти дни, – рассказывал Потресов, – он перестал есть, спать, осунулся, пожелтел, даже почернел“. Немедленно после совещания Ульянов выехал в Мюнхен, где обосновалась редакция „Искры“. Здесь он первое время жил без прописки под фамилией Мейер на квартире германского социал-демократа Ритмейера, державшего пивную.

„Комнатешка у Владимира Ильича была плохонькая, – вспоминает Н. К. Крупская, – жил он на холостяцкую ногу, обедал у какой-то немки… Утром и вечером пил чай из жестяной кружки, которую сам тщательно мыл и вешал на гвоздь около крана“. В Мюнхене же остановились Потресов и Засулич, а весной 1901 г. приехали Мартов и Крупская, которая стала секретарем редакции. Плеханов и Аксельрод остались в Швейцарии, связь с ними поддерживалась перепиской и редкими совещаниями редакции».

Наконец, 11 декабря 1900 года в Лейпциге вышел первый номер газеты «Искра».

«Выход газеты 11 (24) декабря 1900 года стал праздником для всех „искровцев“. Три статьи Ульянова, две – Мартова, статьи Аксельрода, Раковского, обширная хроника рабочей жизни и освободительного движения… После года напряженной работы, собирания сил, средств, опасных разъездов по России, арестов многих соратников и коллег – дело было сделано. Со временем это событие войдет и в историю страны. Но пока…»

Затем редакция переместилась в Мюнхен, а с июня 1902 года обосновалась в Лондоне. Главным публицистом в газете являлся Ю. О. Мартов. Обильно печатался и Ульянов, именно в «Искре» он начал некоторые свои материалы подписывать своим псевдонимом, вошедшим в историю.

Но главным в газете были именно обширные «сообщения с мест». Долгая и нудная возня вокруг издательства не помешала Мартову и Ленину (уж будем называть его так) создать разветвленную корреспондентскую сеть. До II съезда партии, то есть до середины 1903 года, в газете было помещено более 500 заметок рабочих корреспондентов. Причем слали не только заметки, но и довольно подробные материалы, освещавшие положение дел на местах.

Однако сразу же начались проблемы. Финансовые. После выхода первого номера «Искры» стало очевидным, что для ее дальнейшего выпуска не хватает, во-первых, денег, а во-вторых, «политических» материалов. Дело в том, что по социал-демократическим каналам шла корреспонденция, касавшаяся в основном рабочего и социалистического движения.

В самом деле, корреспондентская сеть требовала изрядных финансовых вливаний. Хотя бы для переправки материалов и транспортировки тиража. Да и многие корреспонденты являлись профессиональными революционерами. К примеру, Иван Бабушкин, в прошлом высококвалифицированный слесарь, автор многочисленных серьезных материалов из Орехово-Зуева. Платили нелегалам немного – 15 рублей в месяц. (Тот же Бабушкин, когда работал на Невском заводе, зарабатывал до 100 рублей.) Но тем не менее… Да и самим редакторам надо было что-то кушать. Вопреки со временным мифам, искровцы отнюдь не шиковали. Но тем не менее…

И деньги нашлись. А вот откуда они взялись? О «масонском следе» говорить не имеет смысла, поскольку никаких подтверждений этому нет. Тем более что никто из присяжных борцов с масонами не может ответить: а какие именно масоны финансировали русское революционное движение? Дело в том, что различные масонские ложи придерживались очень разных, часто диаметрально противоположных взглядов. Никакого единого масонского центра не существовало никогда!

Другой вариант – «заклятые друзья» России, прежде всего Великобритания. Сказать, что в то время отношения между двумя странами были плохими, значит не сказать ничего. Они были – хуже некуда. Тем более что Англия и во время русско-японской войны финансировала российскую оппозицию. Но в основном – либералов. Но тут тоже не существует никаких внятных свидетельств.

Зато есть очень интересные сведения ещё об одном источнике. Генерал А. Спиридович, опытнейший сыскарь, впоследствии – генерал и начальник охраны Николая II утверждал, что деньги пришли откуда-то из самой верхушки российской администрации.

«Слухи о том, что деньги даны кем-то из служилого сословия, породили сплетню, что их дал Витте, будущий граф. И многие тому верили, так как Витте уже и тогда считали способным на разные эксперименты».

А вот это вполне возможно. На тот момент информированные люди уже знали о вновь поднимавшемся народническом движении. Собственно, терроризм уже пошел по второму кругу. 14 февраля 1901 года П. В. Карпович выстрелом из револьвера убил министра просвещения Н. П. Боголепова. Он не принадлежал ни к какой революционной организации, но за границей долго терся среди народников и разделял их взгляды. Перспектива подъема новой волны терроризма волновала власти куда больше, чем возня социал-демократов. Тем более, их теории никто всерьез не воспринимал.

Имелось и ещё одно обстоятельство. Программа социал-демократов предусматривала для начала завоевание демократических свобод, а уж потом – социалистическую революцию. А о некоторой демократизации режима подумывал кое-кто из представителей элиты. К примеру, тот же министр финансов Сергей Юльевич Витте. С другой стороны – Витте терпеть не мог Зубатова с его экспериментами по созданию монархического рабочего движения. Так что всё возможно…

С самого начала в работе редакции «Искры» принимал участие очень колоритный персонаж, который не раз встретится на страницах этой книги. Речь идет об Александре Львовиче Парвусе (Израиле Лазаревиче Гельфанде). Родом он из России, из семьи еврея-промышленника. В 1885 году Парвус перебрался в Цюрих вроде как на учебу. Однако учился он, в основном, социал-демократии. Для начала он сблизился с группой «Освобождение труда». Однако впоследствии Парвус вступил в немецкую социал-демократическую партию и занимался, в основном, немецкими делами. Причем занимал там крайне левую позицию. Так, он писал:

«Раскол в жизни государства, вызванный забастовкой, поставит партию в положение, когда ей придется принять „основное решение“, иными словами, партия должна будет вступить в открытую борьбу за власть в стране».

А ведь в то время большинство немецких социал-демократов не собирались захватывать власть и вообще придерживались относительно умеренных позиций…

Чувство Родины у Парвуса попросту отсутствовало. Сам он писал: «Я ищу государство, где человек может дешево получить отечество». Когда начались дела с «Искрой», Парвус энергично включился в процесс. Он обладал выдающимся талантом журналиста. Мало того.

«На своей квартире в Швабинге (пригород Мюнхена. – А. Щ.) Гельфанд оборудовал нелегальную типографию с современным печатным станком, имевшим специальное устройство, которое позволяло мгновенно рассыпать набор, – это была мера предосторожности против возможных налетов полиции. На этом станке было отпечатано восемь номеров „Искры“».

Причем Парвус отличался некоторыми качествами, не слишком свойственными тогдашним революционерам. Так, он очень хотел разбогатеть. Историки до сих пор спорят, насколько всерьез Парвус воспринимал социалистические идеи. Но, несомненно, он являлся выдающимся авантюристом. Такие люди в революции нужны.

Так или иначе, но газета раскрутилась. «До весны 1901 г. редакция „Искры“ не имела своих путей переправки газеты через границу и использовала для ее транспортировки возможности других революционных организаций. Это был весьма ненадежный канал доставки литературы. Так, в начале 1901 г. транспорт с № 1 „Искры“ должны были доставить в Россию студенты-латыши Э. Ролау и Э. Скубик, обучавшиеся в Цюрихе и занимавшиеся перевозкой запрещенных изданий на латышском языке через прусско-русскую границу. Однако к тому времени они уже находились под наблюдением парижской агентуры Департамента полиции. Поэтому весь транспорт был арестован, и в руки жандармов попало около 6,5 тыс. экземпляров искровских изданий, в том числе большая часть тиража первого номера „Искры“. В июне 1901 г.

Э. Ролау был схвачен при переходе границы, и жандармы захватили еще семь тюков с искровской литературой. Таким образом, оба транспорта (11 169 экз.) не дошли до пунктов назначения в России. При этом редакция „Искры“ понесла еще и тяжелый финансовый урон. Он составил свыше 2 тыс. руб., что было равнозначно почти половине первоначального фонда „Искры“».

На первых порах агенты «Искры» пользовались так называемым чемоданным путем, то есть специальными чемоданами с двойными стенками, в которые заделывалась литература. Такие чемоданы в большом количестве изготовляла для революционеров одна мелкая фабрика в Берлине. Например, в декабре 1900 г. один из первых агентов газеты в России Н. Э. Бауман нелегально привез в Москву в таком «секретном» чемодане около 260 экземпляров первого номера газеты «Искра». Чемоданный способ, однако, имел большие недостатки: чемоданы зачастую брали с оказией люди, сочувствующие социал-демократам, но слабо связанные с организацией, которые вдобавок доставляли литературу не туда, где она была особенно нужна в данный момент, а куда они сами ехали. Иногда у «сочувствующих» не хватало храбрости пройти с таким чемоданом таможенный досмотр – они оставляли его на пограничной станции «с той стороны». Тогда чемодан приходилось выручать. П. Н. Лепешинский вспоминает, например, как за оставленным в Выборге кем-то чемоданом ездила его жена – Ольга Борисовна.