Русская политическая эмиграция. От Курбского до Березовского - Алексей Щербаков

До 1899 года Ульянов находился в ссылке в сибирском селе Шушенское. Где, кстати, написал одну из самых своих знаменитых работ – «Развитие капитализма в России». Это произведение было направлено против возрождающегося народничества, в ней Ульянов весьма аргументировано обосновывал, что капитализма России избежать не удастся. Кстати, книга под псевдонимом Н. Ильин была легально издана в России – и Ульянов получил за неё роялти (процент с продаж) 1500 рублей. Очень неплохой гонорар. Подчеркиваю – этот был не какой-нибудь «грант», сунутый теми или иными «спонсорами», а именно отчисления с проданных книг.

Однако, оказавшись на свободе, Ульянов обнаружил полный развал и запустение в марксистской среде. Партии фактически не существовало. Марксистские кружки в значительной степени находились под влиянием «экономистов». Надо было начинать всё сначала.

Однако быстро выяснилось: попытка создать какую-либо серьезную нелегальную структуру с центром в России обречена на провал. Охранные отделения, среди которых выделялось Московское под началом полковника Зубатова, чья деятельность распространялась не только на Московскую губернию, а на всю Россию, работали великолепно. Это был, пожалуй, лучший период в истории политической полиции Российской империи. Революционерам ловить было нечего. Так что выхода было два – или пытаться что-то делать легально, или перемещать центр деятельности за границу. Ульянов выбрал второй вариант.

В этом было принципиальное новшество. Предыдущие революционеры двигали в эмиграцию под угрозой ареста. И только оказавшись за кордоном, начинали прикидывать: что же делать дальше. Либо, как Нечаев, наносили визит в Европу с достаточно узкими задачами. Ульянову на тот момент ничего не угрожало. Он двинул за рубеж, имея четкий план. Заключался же этот план в создании полноценной нелегальной общероссийской газеты.

Тут надо пояснить. Подавляющее большинство русских революционных изданий были «любительскими». Ведь в чем суть профессиональной журналистики? Отнюдь не в умении писать. Суть её – в умении добывать конкретные факты. Вспомним, как Лавров и его «Вперед!» испытывали дефицит авторов. Не потому, что не было людей, обладавших литературными способностями. Таких всегда полно, дело это нетрудное. Тем более что для газетного автора не обязательно обладать талантом Льва Толстого. Но вот журналистов не имелось. Да и вообще, нормальная серьезная общероссийская газета – это сложное предприятие, которое включает систему добычи информации. Причем у радикального издания информация по определению должна быть эксклюзивной. Иначе зачем такая газета нужна? Кстати, и сегодня подавляющее большинство радикальных изданий – как «бумажных», так и сетевых – это безнадежная любительщина. Хотя сегодня, в эпоху социальных сетей и «Яндекса» с «Гуглом», сбор информации облегчен на два порядка.

А ведь у нелегального издания имеются и дополнительные проблемы: информацию надо своевременно переправить в редакцию, а также доставить газету к читателям. И ведь желательно не абы кому, а туда, откуда были сообщения корреспондентов. Такая газета будет работать с максимальным эффектом. Согласитесь, когда «про нас написали» – это производит большой пропагандистский эффект.

В какой-то мере эти проблемы удалось решить «Колоколу». Но Герцен опирался на «самотек».

Ульянов же был не тем человеком, он не собирался строить своё дело на столь ненадежной основе, как послания неизвестных корреспондентов. К тому же газета задумывалась как рабочая. А рабочие письма писать не привыкли. То есть требовалось создать нелегальную корреспондентскую сеть, а также прочие структуры.

Была у Ильича и ещё одна далеко идущая мысль по поводу будущей газеты. Она касалась именно партийного строительства. Ведь в чем главная проблема создания радикальных организаций? Отнюдь не в противодействии властей. Его может и не быть, но от этого не легче. Главная проблема – что делать? Вести пропаганду? Но для этого централизованная организация не нужна. Тем более на местах всегда полагают, что они-то лучше всё знают. К тому же к партийным структурам неизбежно примазывается множество болтунов и тусовщиков. В итоге организация (если её не накрывают власти) либо начинает разлагаться изнутри, либо её руководство вынуждено переходить к экстремистским действиям – пусть даже в данный конкретный момент в этом нет никакого смысла. Как мы увидим дальше, с эсерами вышло именно так…

А вот газета, по задумке Ульянова, как раз и должна была стать скелетом партии. Ведь в этой структуре каждый делает своё дело. Если не делает – то ему места нет. А уж «мясо» на «скелет» нарастить – дело нетрудное.

Чем далее – тем веселей

Но всё это было так, разминкой. С началом нового века начались серьезные дела. Сразу две группы эмигрантов сумели организовать российское подполье и перешли в наступление.

Как известно, от проекта до его реализации – очень большой путь. Ульянов и его товарищ по борьбе, Юлий Осипович Мартов (Цедербаум), тоже отбывший ссылку, очутились в самом эпицентре кипевшей склоки. Плеханов и его ребята чрезвычайно шумно собачились с «экономистами».

Мы уже знаем, что идеологические разногласия почти неизбежно перерастают в личные склоки. Тем более что Плеханов по своей психологии никогда не являлся политиком. Последнее предполагает умение договариваться. Но он был ученым. То есть истина (или то, что он считал истиной) для него была дороже всего. К тому же Георгий Валентинович имел скверный характер – он обладал способностью восстанавливать всех против себя.

Так, один из революционеров, Александр Кремер,

«приехал в Швейцарию из Вильно с представителем литовских социал-демократов. Во время первой встречи Георгий Валентинович вдруг вспомнил о его брошюре „Об агитации“ и, не давая сказать ни слова, стал нещадно ругать и брошюру, и автора».

Представьте себя на месте этого человека. Какое отношение у вас будет к собеседнику?

«…Г. В. проявлял абсолютную нетерпимость, неспособность и нежелание вникать в чужие аргументы… Самые отдаленные намеки на то, что и он впал в крайности (например, мой намек на опубликование частных писем и на неосторожность этого приема), приводили Г. В. прямо в отчаянное возбуждение…»

Еще интереснее было отношение Плеханова к Бунду – еврейской социал-демократической организации, входившей в РСДРП и, что самое главное, представлявшей весьма серьезную силу в «черте оседлости» (то есть в западных губерниях).

Плеханов

«проявляет феноменальную нетерпимость, объявляя его прямо не социал-демократической организацией, а просто эксплуататорской, эксплуатирующей русских, говоря, что наша цель – вышибить этот Бунд из партии, что евреи сплошь шовинисты и националисты, что русская партия должна быть русской, а не давать себя „в пленение“ „колену гадову“ и пр. Никакие наши возражения против этих неприличных речей ни к чему не привели, и Г. В. остался всецело на своем, говоря, что у нас просто недостает знаний еврейства, жизненного опыта в ведении дел с евреями».

Бундовцы были, конечно, теми ещё ребятами – чрезвычайно склочными и к месту и не к месту педалировавшими «еврейский вопрос». Но забастовки-то они устраивали вполне успешно. Так что ссориться с ними с точки зрения политики было глупо.

С созданием газеты тоже было непросто. «Теперь Плеханов, одобряя идею издания марксистских органов, претендовал на особое, привилегированное положение в редакции, фактически требуя редакторского единоначалия. Переговоры протекали очень бурно и едва не кончились полным разрывом. Был момент, когда Ульянов и Потресов чуть было не отказались от совместной работы с Плехановым. „Как чуть не потухла «Искра»?“ – так назвал Ульянов свою запись об этом совещании, адресованную

Н. К. Крупской, в которой он излил свою боль: „Быть пешками в руках этого человека мы не хотим; товарищеских отношений он не допускает, не понимает…“ Это была настоящая драма, целый разрыв с тем, с чем носился, как с любимым детищем, долгие годы, с чем неразрывно связывал всю свою жизненную работу. Стороны с большим трудом пришли к согласию. В редакцию „Искры“ вошли представители социал-демократических организаций России

(В. И. Ульянов, Ю. О. Мартов и А. Н. Потресов) и члены группы „Освобождение труда“ (Г. В. Плеханов, П. Б. Аксельрод и В. И. Засулич), причем Плеханову предоставлялось два голоса.

Переговоры дались Ульянову нелегко. „В эти дни, – рассказывал Потресов, – он перестал есть, спать, осунулся, пожелтел, даже почернел“. Немедленно после совещания Ульянов выехал в Мюнхен, где обосновалась редакция „Искры“. Здесь он первое время жил без прописки под фамилией Мейер на квартире германского социал-демократа Ритмейера, державшего пивную.