Поворот под Москвой - Клаус Рейнгардт

Коренное изменение взглядов Бока на оценку обстановки повлекло за собой и пересмотр сроков проведения операций. Так как он был уверен, что при проведении нового наступления речь уже пойдет не о "большом оперативном маневре", а о "концентрированных ударах на тактически наиболее выгодных участках", то пришел к выводу, что снабжение наступающих войск должно обеспечиваться в первую очередь на направлении этих ударов до тех пор, пока они не подойдут к рубежу реки Москвы и канала. Так как осуществление подобной системы снабжения было возможно с помощью фактически имеющихся в распоряжении средств подвоза, то Бок считал необходимым как можно скорее приступить к осуществлению этой задачи, пока не наступила зима и не сковала все действия войск. Если вопреки ожиданиям все же удалось бы перешагнуть через рубеж реки Москвы и пробиться дальше на восток, то снабжение войск пришлось бы организовать заново. Поэтому немедленное, по-эшелонное наступление соединений, по мнению Бока, следовало, безусловно, предпочесть длительным паузам в ожидании полного обеспечения войск всем необходимым. Чтобы свести к минимуму потерю времени, наступление на участке фронта Бока должно было поэтому вестись поэшелонно, то есть каждой армии надлежало выступить тотчас же, как только она будет обеспечена самым необходимым.

Первоначально планировалось, что армии и танковые группы в случае наступления морозов снова выступят еще до 11 ноября. Однако оказалось трудно обеспечить снабжение войск даже для наступления с ограниченными целями. Поэтому 4-я танковая группа не могла быть введена в действие раньше 15 ноября. 9-я армия и 3-я танковая группа, которым предстояло взаимодействовать с соединениями 4-й танковой группы, естественно, также не могли начать свои операции раньше 15 ноября. Командующий 2-й танковой армией сообщил, что может начать наступление не ранее 18 ноября, а командующий 2-й армией доложил, что будет готов небольшими силами перейти в наступление 19 или 20 и 21 ноября.

В рассуждениях Бока интересно то, что, говоря о наступлении, он вообще уже больше не рассчитывал на окружение Москвы. Переход, к обороне на рубеже вдоль Москвы-реки и канала Москва - Волга, по его мнению, чрезвычайно растянул бы фланги группы армий "Центр" на севере и на юге. Поэтому об одновременном выдвижении групп армий "Север" и "Юг" не могло быть и речи, так как они были бы не в состоянии вести наступательные операции на внутренних флангах. Да и на самом восточном направлении позиция была бы невыгодной, ибо до тех пор, пока русская столица остается в руках противника, можно ожидать затяжных кровопролитных боев как внутри города, так и на его подступах. Учитывая географические условия и наличие коммуникаций, русские всегда находились бы в преимущественном положении. Поэтому непонятно, как Бок, хорошо представлявший себе это обстоятельство, мог все же надеяться занять непосредственно на западной окраине Москвы выгодные зимние позиции, обеспечив тем самым благоприятные условия для возобновления боевых действий весной 1942 года. К тому же следует учесть, что и рубеж, который группа армий заняла к 15 ноября, оказался непригодным для обороны и для "зимовки". Поэтому, если наступление не возобновится, было бы самым правильным отойти на хорошо оборудованные позиции, с которых была начата операция "Тайфун". Но подобного рода добровольный отход не одобрили бы ни Гитлер, ни руководство вермахта. Они считали, что нельзя отказываться от боя, пока остаются хоть малейшие силы. Офицеры воспитывались так, чтобы уметь по возможности оптимистически оценивать обстановку. Командир 9-го армейского корпуса генерал пехоты Герман Гейер, когда появились известные признаки беспокойства по поводу хода боевых действий на Восточном фронте, обратился к командирам дивизий с письмом, в котором он характеризует подобающее командиру поведение следующим образом: "Кто в военных делах пытается объективно взвесить доводы "за" и "против", тот скорее обратится к доводам "против", чем "за", то есть раньше заметит те или иные трудности. Это свойство как человеческой натуры вообще, так и солдата в частности. Оно проявляется вдвойне, если человек судит со своей колокольни, не зная положения дел в целом...

Такая точка зрения и такое поведение для солдата просто преступны... Нужно в любой ситуации уметь находить и распознавать позитивное, это самое главное. Ведь известно, что и у противника есть свои трудности и что от тебя зависит не потерять то, чего ты не хочешь потерять. Из трудного положения солдат может выпутаться даже тогда, когда это, казалось бы, свыше его сил. Часто успех висит на ниточке, решается буквально в последнюю секунду. Зачастую ты с опозданием замечаешь, что противник был бы уничтожен, прояви ты чуть больше активности".

Подобные мысли разделял, по-видимому, и Бок, тем более что он получил от Гитлера конкретную задачу по окружению Москвы. И эту задачу нужно было с честью выполнять, даже если это было в пределах лишь тех возможностей, которые предусматривал Бок. Бока никак нельзя упрекнуть в том, что он был верным паладином Гитлера и его идей. Нельзя его обвинить также и в том, что он недооценивал свои силы и переоценивал силы противника, тут было как раз наоборот. В кризисной обстановке он, будучи верным своему долгу, должен был выполнять полученные приказы и принимать, как специалист, на свою ответственность необходимые решения.

Избалованный целым рядом побед, Бок надеялся завоевать и эту последнюю победу, рассчитывая все же своей группой армий пробиться к окраинам Москвы. Личное тщеславие сыграло здесь не последнюю роль. Это привело к тому, что он недостаточно прислушался к мнению командующих армиями и не учел всех трудностей, которые испытывали его войска. Бок, с самого начала твердивший о взятии Москвы, всегда считавший ее конечной целью в выполнении его группой армий задачи на Восточном фронте, теперь, когда окружение Москвы стало невозможным, не нашел в себе мужества быть последовательным и потребовать прекращения всей наступательной операции, как это сделал Рундштедт.

С 13 июля 1941 года Бок все время требовал, чтобы его группа армий вела наступление на Москву. В своем дневнике он писал: "Задача заключается в том, чтобы полностью разгромить противника и не дать ему возможности снова создать фронт на подступах к Москве. Для этого необходимо все танковые силы стянуть в один кулак, чтобы быстро продвигаться на восток до тех пор, пока я не смогу доложить, что сопротивление противника перед Москвой окончательно сломлено".

О том, какую личную заинтересованность проявлял Бок в наступлении на Москву, свидетельствует его первая реакция на директиву No 36. Вот запись от 7 сентября 1941 года: "Согласно директиве фюрера должно наконец осуществиться мое заветное желание - наступление на главные русские силы (под Москвой.)".

4. Совещание в Орше 13 ноября 1941 года

Разногласия, существовавшие между ОКХ и командующими группами армий и армиями, особенно сказавшиеся в начале ноября, побудили Гальдера в срочном порядке созвать 13 ноября в Орше совещание начальников штабов групп армий и армий{175}, чтобы в ходе обмена мнениями решить неясные проблемы и максимально сблизить точки зрения ОКХ и командующих группами армий относительно планов дальнейших операций.

В противоположность Гальдеру, рассчитывавшему на успех операций в течение оставшихся шести недель холодной, но малоснежной зимы и предлагавшему поэтому возобновить наступление главными силами армии на Восточном фронте, чтобы, овладев Вологдой, Сталинградом и Майкопом и развивая замысел Гитлера, в основном высвободить к 1942 году тыл Германии для ведения операций на Западе, большая часть военного руководства групп армий высказалась против этого плана. Войска группы армий "Север" остановились, и не видно было никаких перспектив дальнейшего наступления после неудачной операции под Тихвином. Зоденштерн поддерживал мнение Рундштедта о необходимости немедленного прекращения операций, чтобы сохранить боеспособность войск. Рундштедт 3 ноября сообщил в ОКХ, что если ОКХ будет настаивать на своем требовании, то, во-первых, операции по форсированию Донца могут быть продолжены только в декабре и, во-вторых, 1-я танковая армия может начать наступление на нефтеносный район Майкопа только в начале января. Планируемые на весеннее время наступательные операции будут чреваты опасностью потери оперативного маневра 1-й танковой армией и главными силами пехотных-дивизий{176}.

Грейфенберг разделял взгляды Бока, который хотя и не был против продолжения наступления, но и не соглашался с ОКХ в отношении дальнейших планов операций за пределами Москвы. Командующие армиями и танковыми группами, которым предстояло осуществлять наступление, тоже не соглашались с целями, поставленными ОКХ. 9-я армия уже перешла к обороне и, учитывая положение, сложившееся на участке 16-й армии, не могла начать наступление. Командующий 3-й танковой группой еще до совещания высказался совершенно определенно против запланированного наступления в направлении Ярославля. Командующий 4-й танковой группой Гёпнер предостерегал от возобновления любой наступательной операции, какие бы цели она ни преследовала. Клюге высказал сомнение, что его армия сможет в ближайшее время предпринять наступление правым флангом. Поэтому он предложил на случай возобновления наступления ввести в действие только 4-ю танковую группу, находящуюся на левом фланге.