Величайший дракон - Кристофер Раули

– Люси! – кричал мужчина, – Моя Люси умерла! Моя Люси!

Мужчина встал на ноги, за его спиной в дверях показалось детское лицо.

– Папа! – закричал ребенок.

– Люси! – закричал мужчина и, поднявшись на ноги, шатаясь, побрел в сторону Релкина и Сайласа.

– Она мертва, она мертва, она мертва, – бормотал он.

Он опять упал на колени, потом поднялся. Рубаха на нем была порвана, рот раскрыт, и он продолжал что-то нечленораздельно кричать.

– Назад! – скомандовал Релкин.

Сайлас уже натянул лук, но стрелу пока не спускал.

– Я не могу вот так просто убить беспомощного человека, – пробормотал он.

Мужчина приближался. Релкин взглянул на Сайласа и увидел, что тот разговаривает сам с собой.

Мужчина продолжал кричать, глаза у него были, как у маньяка. У него над головой открылось окно, кто-то закричал.

Мужчина, размахивая руками, как мельница, продолжал приближаться; рот раскрыт, глаза безумны от лихорадки.

Сайлас замер. Он должен был выстрелить. Ничего другого не оставалось.

Стрела Релкина попала мужчине в правый глаз. Несчастный был мертв задолго до того, как его голова ударилась о мостовую.

18

ГЛАВА

Верхний Ган распластался под светом луны. Пустынный район, управляемый жестокими кочевыми племенами Багути. На окаменелой вершине холма, единственной на многие мили возвышенности, сверкал огромный костер.

Небо наполнилось хлопаньем гигантских крыльев, и над вершиной холма поднялся ветер – огромные рукх-мыши садились на землю. Их ожидала колонна воинов, за спинами которых стояла вторая колонна, бесов. Огромные барабаны отбивали зловещий навязчивый ритм. Сверкали факелы, их держали высокие тролли-альбиносы девяти футов ростом.

Оживленная играющим светом пламени костра, стояла высокая фигура могущественного Сауронлорда, прекрасного телом и лицом. За его спиной стояла группа людей.

Спешившись с рукх-мышей, на землю ступили четыре Повелителя Рока из Падмасы собственной персоной. Очень долго пробыли они в своих холодных склепах, в Глубинах под крепостью Квадрат. И все же вот они здесь, чтобы встретить того, кто обещал вновь завершить их изначальную комбинацию – Пятерку. Он пообещал им могущественный союз, который восстановит величие, разрушенное гибелью Херуты на далеком юге. Херута Скаш Гцуг канул в жерло тропического вулкана.

Без Херуты они оказались разобщенными, рассорившимися, и, как следствие, нерешительными. На всех фронтах они столкнулись с тревожным сопротивлением. Что-то предельно неправильное творилось на юго-востоке, где пала могучая крепость Эхохо. Теперь оба их защитных бастиона оказались в руках управляемой ведьмами Империи Розы. А тем временем чардханские рыцари разбили армию генерала Гексуса при Гестимоддене. Западная граница вот-вот могла быть прорвана. А на юге, что происходит в Кассиме? Неужели Великий Король опять осмелился поднять голову? Скоро их начнут теснить сразу на трех границах.

Повелители были в отчаянии. Еще одно такое поражение, как Гестимодден, и армии востока и запада одновременно вторгнутся в Падмасу и объединятся. Только смертельный страх мог заставить Четверку снизойти до того, чтобы покинуть свои крепости и встретиться с незнакомцем в столь далекой земле. Только страх – и призыв Лорда Лапсора, Хозяина молний, Властелина Двенадцати Миров, Ваакзаама Великого.

Итак, они пришли на его призыв, на эту голую скалу посередине враждебной степи.

Поражение и почти отчаяние довели их до такого унижения, но они все еще хотели произвести впечатление. Они все были мастерами Магии, и они использовали силу, чтобы зависнуть в нескольких футах над землей и медленно перемещаться по воздуху в направлении фигуры у костра. Время от времени они касались земли, чтобы изменить направление полета.

Когда-то они были людьми. Теперь они мерцали слабым зеленым огнем, на них была не кожа, а роговой покров. Они выглядели, как горгульи с огромными клювами и черным огнем в глазах. Тяжелые надбровные дуги загибались назад, к хребту, и гребнем смыкались на сверкающей голове.

Их вид наводил благоговейный страх на любого, но только не на Ваакзаама Великого.

Пока он наблюдал за этими забавными проявлениями суетности, он задумался о странной слабости человеческой души. Человек слаб и душой, и телом. Люди были пластичными существами, легко принимающими новую форму под действием более мощных сил. И все же их число возрастало до тех пор, пока они не начали править миром. Те, кто приближался к нему, тоже стали своего рода Повелителями, преобразовавшимися под воздействием своей же собственной магии. Довольно слабыми. Однако вместе они обладали великой силой, позаимствовать которую ему было необходимо для окончательного подавления городов Аргоната.

Он снизошел до них. Сейчас он нуждался в них.

Они медленно выстроились в линию, глядя на него, стоящего рядом с большим костром, и опустились на ноги. Он хотел было зааплодировать, но решил, что это покажется им совсем уж оскорбительным.

Повелители ввели себя в состояние транса Ниродхи, их разумы объединились. Все люди на горе вздрогнули и почувствовали, как огромный фантомный мозг всматривается в них.

Только фигура Сауронлорда осталась неподвижной. Он спокойно улыбался, его голубые глаза царапали их.

И тут же их движение по астральному пространству натолкнулось на ворота его мыслей, обширные, стальные, несокрушимые. Их проникновение бессильно уткнулось в препятствие. Ужасная мысль пришла к ним одновременно: Ваакзаам сильнее их всех четверых.

Затем в воротах открылась щелочка, и Ваакзаам появился перед Четверкой с приветливым лицом и распахнутыми объятиями.

– Я приветствую вас, Повелители Энтраана! Могущественными стали вы в своих исследованиях глубокой магии. Широко и всеобъемлюще ваше искусство, прекрасна и поразительна ваша сила.

Они застыли в нерешительности.

– Еще раз, добро пожаловать, будьте уверены, что я не причиню вам никакого вреда.

Он говорил на интарионе, его слова были сладкими, медовыми.

– Наши интересы совпадают, различия между ними минимальны. Давайте поговорим как равные и как союзники. Нам ни к чему борьба сознаний. Я признаю вашу силу, вы далеко ушли в развитии собственной системы. Уверен, и вы признаете мою силу. Нам совсем не надо стремиться что-то доказывать друг другу.

На какой-то момент Четверка с отвращением отпрянула, потом их общий разум примирился со сложившейся ситуацией.