Носки - Анатолий Крашенинников

что, новая нога, что ли? Конечно, не узнал, — добавил я, улыбаясь.

— Да это протез, — засмеялся Мироныч. — Как я рад тебя видеть, писатель. Дорогой ты человек! — добавил он тут же.

— И я искренне рад, — сказал я.

— Ты куда-то спешишь? — оглядел он меня.

— Да, в общем-то, нет, — ответил я.

— Хорошо. Ну, давай-ка тогда за мной. Познакомлю тебя с дочкой. Сядем, поужинаем, — предложил Мироныч.

— А это точно удобно? — поинтересовался я.

— Какая всё-таки встреча! Какая встреча! — повторил он дважды.

— Не отказывайся, ради Бога!

— Хорошо, — улыбнулся я.

И мы зашли в подъезд и вызвали лифт. Поднявшись на третий этаж, Мироныч по-хозяйски открыл дверь и пригласил войти.

Мы вошли в коридор и стали разуваться. В квартире было тихо, словно никого и не было в ней, хотя свет горел, казалось, во всех комнатах.

— Доченька, если бы ты знала, кого я встретил сейчас на улице! — сказал Мироныч, проходя на кухню с пакетом.

— И кого же ты встретил, папа? — послышался женский голос из комнаты напротив.

— Не поверишь! Живого писателя, — ответил Мироныч.

— Какого ещё писателя? — спросил всё тот же голос из комнаты. — Ты лучше скажи, как ты добрался?

— Да нормально я. Что со мной будет? Меня там не убило, а теперь уж и точно не убьёт, — ответил Мироныч.

— Я всё равно переживаю за тебя, — послышалось из комнаты.

— Я не просто его встретил. Я его пригласил к нам, — продолжал Мироныч.

— И во сколько он будет?

— Он уже здесь. Стоит у нас в коридоре, — ответил Мироныч.

— Что ж ты не сказал, папа? — с укором произнес голос.

И через мгновенье в проеме комнатной двери возник силуэт. Я практически потерял дар речи, мгновенно растерявшись от увиденного. Это была она. Та самая, которая являлась мне во снах. Я только мог мечтать её встретить и лишь представлял различные сюжеты нашей встречи, но судьба, как оказалось, и сама не любит ждать. Откуда ж я мог знать, что мне снится дочка Мироныча.

— Вот, доченька, тот самый писатель, — сказал Мироныч.

Она молча, вкрадчиво и продолжительно посмотрела на меня и улыбнулась наконец.

— Ты не против, что этот чудесный человек поужинает с нами? — спросил Мироныч.

— Конечно нет, совсем напротив, — ответила она и снова улыбнулась мне.

Мне показалось, будто она меня тоже узнала.

— Что ж, проходите к столу, — сказала она и начала накрывать на стол.

— Знаешь, он многих там спас, — сказал вдруг Мироныч.

— Как ты мог всё-таки, папа? — вдруг заплакала она. — Ничего не сказал. И твоя нога… — добавила она.

— Прости, доченька. Но я прошу тебя, не плачь. Ты уже несколько дней плачешь. А сейчас у нас гость, — сказал Мироныч. — И не простой. Он многих там спас, — повторил он.

— Как же это? Вы тоже доброволец? — спросила она, пристально глядя на меня.

— Нет, я не доброволец. Я оказался там, по всей видимости, по какой-то высшей, неведомой воле, — голос, казалось, не слушался меня.

— По высшей воле?.. — переспросила она, не отводя от меня глаз.

— Ну, иначе и не сказать, — ответил я.

— Да, в действительности, его Бог послал туда, ибо то, во что он верил, спасало даже тех, кто в это поверить не мог в принципе, — подтвердил Мироныч.

— Вера его настолько сильна, что её хватает не только на него самого, но и на других, — добавил он.

— Подождите. Ничего не понимаю, — сказала она, разливая суп. — Какая такая вера? — она взглянула на меня.

— Да взять хоть носки… — начал Мироныч.

— Носки?.. — удивилась она.

— Ну, да. Носки. Дело в том, что он сказал всем, что вязаные носки, присланные какой-то женщиной с гуманитарной помощью, волшебные и не дают погибнуть. И ведь многие поверили в это. И в действительности остались живы, — сказал Мироныч. — Более того, эти носки практически исцеляли тяжёло раненых и хранили в бою.

— Как видите, моя заслуга здесь преувеличена, — сказал я. — Это вы ведь связали эти носки, верно? — спросил я, глядя ей прямо в глаза.

— Кто?!.. — спросил Мироныч.

— Я видел вас. Вы снились мне всё это время, — продолжал я.

Мироныч, похоже, ничего не понимал и словно потерял дар речи.

— Вы тоже снились мне. Но я не понимала, кто вы такой, — тихо проговорила она.

— Что вы говорите такое?! — Мироныч явно ничего не понимал. — Ты вязала носки на фронт, дочка?!

— Да, я связала десять пар, — ответила она.

— А почему вы думаете, что это были те самые носки? — спросил Мироныч.

— Да потому что десять пар. Там ещё название было «Носки обережные — «неуязвимый», — ответил я. — А на коробке были большие красные губы.

— Да, это мои носки! А губы — логотип моего магазинчика, — воскликнула она, раскрасневшись.

— Похоже, я проходил мимо, — вспомнив тот магазин женской одежды где-то неподалеку, сказал я.

— Доченька… — проговорил Мироныч и заплакал. — Так это значит, моя дочка всех спасла! — и смеялся, и плакал Мироныч. — Мы-то всё гадали. А оказалось, что чудо сотворила моя дочка… — совсем рассиропился он.

Мы с ней глядели друг на друга и не знали, что делать. А Мироныч подошёл и обнял её.

— Как я рад. Как же я рад, дочка! — все повторял он.

— Папа, не плачь! Всё хорошо! — успокаивала она. — Всё хорошо. Я знаю. Теперь всё будет хорошо. Кроме твоей ноги… — тихо добавила она.

Мы сели за стол. Мироныч, успокоившись, взялся что-то живо рассказывать, а я смотрел на неё и почти ничего из сказанного не улавливал. Ведь я её уже любил за эти встречи в снах моих. И казалось, очень давно. Я смотрел в её глаза, и видел, что и они тоже рады меня видеть.

Поужинав, мы прошли в комнату, где на диване лежали клубки пряжи и спицы. А за окном на столбе светились те самые крылья, как в одном из моих снов.

С того самого вечера нам обоим всё стало понятно, и мы до сих пор вместе. Мироныч перекрестил нас и благословил наш союз ещё в тот самый вечер. С тех самых пор живём мы с ней душа в душу. Хотя больше и не снимся друг другу. Наверное, потому что мы теперь вместе.

Что касается Ильи, то немногим позднее он позвонил мне и сообщил, что больше не может в этой оторванной реальности и отправляется на фронт добровольцем. Что настоящая реальность сейчас там, а здесь либо цирк, либо театр.

Моя милая по вечерам снова вязала носки на фронт, хотя уже было тепло. И я отправил новую пару Илье ещё до его убытия.

Мироныч все-таки перебрался в Малую Российку, и мы иногда к нему приезжаем.

На мой вопрос о секрете волшебных носков милая всегда только загадочно улыбалась и продолжала вязать.

Я же, как