Носки - Анатолий Крашенинников

Мы много спали, разговаривали и ели. Говорили обо всём подряд, только не о войне. В такой атмосфере время летело быстрее, и мы проехали Омск. Следующим был Новосибирск, и это время стало течь иначе. Мы обменялись новыми номерами телефонов, чтобы не потеряться совсем, и остаток пути до Новосибирска просто промолчали, иногда переглядываясь, и почти совсем не спали.

Когда прибыли в Новосибирск, Илья, прощаясь, сказал:

— Похоже, для меня ничего не кончилось, — и спрыгнул на перрон.

Я не совсем его тогда понял, но внутри что-то дрогнуло.

Итак, остался путь на Красноярск для нас с Миронычем на двоих.

Мы завалились спать. Впереди было ещё двенадцать часов великих расстояний. Но в этот раз я почему-то долго не мог уснуть.

И лишь под утро в схватившем меня сне я снова увидел её, пробирающуюся по тёмному, синеватому от темноты вагону. Она дошла до наших мест и почему-то села на нижней полке у ног Мироныча, и словно не замечала, как я наблюдаю за ней с верхней полки.

Мы прибыли ярким, солнечным утром. Но у меня не выходило из головы, почему она сидела именно там, рядом с Миронычем…

Мы собрались и как раз выходили, когда у него зазвонил телефон. После трёх суток в пути казалось, что земля раскачивалась под ногами. Так уж привычна стала эта вагонная качка, что в теле продолжало ещё что-то качаться.

Я тащил его рюкзак, а он что-то тихонько говорил. А потом остановился и сказал, что это дочка звонила и спрашивала, дескать, когда он к ней приедет.

— Ну, что писатель. Вот и прощаться пора, что ли? — произнёс Мироныч с грустью в голосе, выйдя на вокзальную площадь. — Ты где живёшь? — спросил он тут же.

— Да я на правом берегу, — ответил я.

— А мои недалеко. В центре, здесь, — сказал Мироныч. — Поеду всё-таки признаваться, — улыбнувшись, добавил он. — Ладно, давай возьмём такси. Я доеду, ну, а ты дальше поедешь, куда надо, — предложил он.

— Хорошо, — ответил я. — Только я совсем уже без денег. Максимум, на автобус наскребу.

— Да об этом ты не волнуйся. Я заплачу. Это даже не обсуждается, — сказал Мироныч и пошёл к бело-жёлтой Шкоде.

На такси мы довольно быстро добрались до того места, куда надо было Миронычу. Я помог ему с рюкзаком, и мы попрощались, пообещав обязательно встретиться ещё до его отъезда в деревню.

Потом я отправился домой, проехав через весь город до самой крайней окраины.

Я не был здесь не так уж и давно, но видеть снова свою родную окраину было непривычно, хотя здесь как раз-таки практически всё было неизменно долгие годы.

Оказалось, что матушка моя за то время, что я не выходил на связь, серьёзно извелась и маялась скачущими без причины давлением и пульсом. Я сказал, что якобы случайно обронил телефон с моста, а позвонить с другого не смог, потому что забыл её номер и не помнил никаких других номеров. Ещё наговорил, что якобы провёл несколько литературных вечеров, и что людей было много, и всем очень понравилось. И что мне кричали: «Бис!». А после вечера я раздавал автографы на своих книжках.

Ей тотчас же полегчало, и она тут же стала звонить всем родным и рассказывать, что я, наконец, нашёлся, и какой я в общем, молодец, что гастроли мои удались, и далеко теперь на западе знают меня как писателя, и имя моё на слуху.

Но от матери, правда, мало, что можно утаить.

— Сынок, ты как вернулся, совсем другой какой-то стал. Какой-то замкнутый. Что случилось? Ты ведь идёшь по тому самому писательскому пути, о котором мечтал, — сказала она, не выдержав.

— Так-то оно так. Подустал, наверное, с непривычки. Ты же знаешь, как я боюсь людей. Читать на большую аудиторию довольно сложно, — ответил я.

— Нет. Здесь явно что-то ещё, кроме твоей боязни сцены, — сказала она. — Ты, наконец, встретил женщину? — предположила она.

— Ещё не встретил, — ответил я. — Но она уже мне снится.

Она улыбнулась и спросила:

— Снится? Уже несколько раз?

— Да, она преследовала меня всю мою поездку, — ответил я.

— И ты никогда её не встречал?

— Нет, никогда. Но думаю, что судьба сведёт нас рано или поздно, — сказал я.

— Может, ты забыл, а на самом деле виделся уже где-то с ней давно? — предположила матушка.

— Да нет. Точно, не видел никогда, — ответил я матери.

— Судьба-то судьбой. А под лежачий камень вода не бежит, — сказала она.

Я согласился с ней, но пока не знал, где и как отыскать свою женщину, ту самую, что приходит во снах.

Отдохнув несколько дней, надо было снова искать какую-то работу и возвращаться к обычной жизни. Ведь за писательство своё деньги я не получал ни от кого, а жить дальше всё-таки как-то надо было.

Сделав несколько звонков по вакансиям и выложив своё резюме в интернете, я почти каждый день ездил на различные собеседования. Самое удивительное было в том, что все эти собеседования назначались в одном районе, недалеко от того места, где Мироныч вышел тогда из такси.

Я не сразу заметил подвох, но когда в третий раз приехал в тот район, понял, что что-то не так. А когда поехал в четвёртый, в пятый и шестой, то и вовсе выбросил из головы всякие совпадения. Но самые главные совпадения ждали меня впереди.

Пока я добирался пешком до одного из адресов по причине больших заторов в центре города, на одной из исторических улиц боковым зрением я внезапно зацепился за что-то чёрно-красное. Я оглянулся и увидел чёрную вывеску с большими красными губами. И тут меня пронзило.

Ведь точно такие красные губы на чёрном фоне были на наклейке, которая была на той самой коробке с теми самыми волшебными носками.

Это был магазин женской одежды. Я подумал, что возможно этот магазинчик и те носки как-то связаны. Мне казалось, что вывеска очень похожа на ту наклейку. Но на двери висела надпись «Закрыто».

Вакансии предлагали мне разные, но я не спешил соглашаться с любой из предложенных, и так ни с кем и не договорился. Не заинтересовавшись очередным предложением, я пошагал расстроенный до машины, которую бросил в одном из местных дворов.

Так вот, подойдя, наконец, к своей машине, я вдруг услышал сзади невозможно знакомый голос.

— Писатель, это случаем не ты? — спросил меня тот, о ком я подумал.

Обернувшись, я увидел Мироныча, который почему-то стоял на двух ногах.

Я подумал, что мне показалось, и стал забираться в машину.

— Ты, что братец, не узнал что ли? — сказал снова тот человек, похожий на Мироныча.

Я выбрался наружу и спросил:

— У вас