Алло, милиция? Часть 3 - Анатолий Евгеньевич Матвиенко

— Юридический, БГУ, пятый курс.

В глазах девицы, загадочно-тёмных при неярком освещении, мелькнул интерес.

— Большой мальчик. А мне только вчера восемнадцать исполнилось.

— По свежести лица восемнадцать и двадцать не отличить. А глаза у тебя на двадцать два. Умные. Хитрые.

— Может, на двадцать три?

— Зачем мне делать из тебя старуху? Меня зовут Жора.

— Оля. Хорошо, что ты меня пригласил.

— Сам рад. Только музыка здесь порой скучноватая. София Ротару и Юрий Антонов — как-то слегка не то. На юрфаке больше рок крутят.

— Значит, у вас не такой зверский деканат…

— Тоже не демократы. Зато у вас — девушки красивее. Правда, других теперь больше не вижу.

Что интересно, с московскими барышнями он бы подобным образом разговаривать не смог. Те смотрели оценивающе-скептически, тем самым нагоняя робость. Москвичка — это девушка высшей категории, как «бентли» среди «запорожцев», а если в Москву приехала жалкая провинциалка, но снимает квартиру, что-то зарабатывает, научилась правильно выбирать кофе и вовремя вворачивать «у нас на Патриках», то тоже включила себя в категорию «бентли» и держится соответствующе. С белорусками 1982 года Егор чувствовал себя куда лучше и проще.

Медляк кончился, грянула Алла Пугачёва, под которую прыгать было не в тему. Егор открыл тайну, что здесь он с товарищем из милиции, где будет проходить преддипломную практику в ОБХСС.

— Ты — минчанин?

— Нет, из Брестской области. Прокурорская семья.

Он едва не добавил «папа — прокурор Лунинецкого района», но решил — меньше конкретики.

— А я из Речицы. Не люблю минчан. Они заносчивые. Пусть мама — всего лишь зав райпотребсоюзом, мы живём лучше большинства этих столичных.

Сказано это было гордо. Эх, мерялась бы ты длиной градусника с москвичами двухтысячных, усмехнулся про себя Егор. И хорошо, что продумал легенду, а не озвучил официальную биографию. Иначе пришлось бы вспоминать общих знакомых из этого райцентра.

— Обожди. Я тут с подружкой. Она из Гомеля. Вместе квартиру снимаем.

— А ей восемнадцать есть?

— Есть! Даша со второго раза поступала. Сначала пробовала в театральный.

В несостоявшейся приме угадывалась та полноватая девица, что прошлым утром спрашивала Плоткину про физкультуру. Зная про избыток роскоши на теле, гомельская затянулась в очень облегающее джинсовое платье. Пуговицы держались как защитники Новороссийска: насмерть, но с большим трудом удерживая позицию. Если бы не десяток лишних килограмм, соседка смотрелась бы даже лучше Ольги — эдакая пламенно-чёрная пышка с явной украинской примесью.

Втроём они отыскали Лёху, пребывающего в растерянности Буриданова осла: ему хотелось обнять половину танцпола и никак не удавалось остановиться в выборе. Егор выдернул его, плясавшего в компании не самого интересного варианта.

— Знакомьтесь, красавицы, Дима Цыбин, восходящая звезда оперативной службы. Не женатый.

— Жора успел о тебе рассказать, — проворковала пышная, и по несколько обескураженному взгляду сыщика можно было легко заметить, что тот успел забыть псевдоним напарника на время операции.

Они потусовались вчетвером, после чего разговор плавно перешёл к направлению «отметить в более подходящем месте».

— Только ни-ни. Мне сегодня нельзя, — шепнула Ольга.

То есть не сегодня запросто? Как-то слишком быстро сдаётся крепость, о которой покойный Илья мечтал только издали. Или нельзя было до восемнадцати?

Жили барышни недалеко, всего в трёх остановках троллейбуса. В загашнике у них нашлась бутылка шампанского, половина трёхлитровой банки яблочного сока, будто шампанское — такой крепкий напиток, что нужно запивать. Достали что-то по-мелочи нарезать к столу. Лёха, который Дима, очень вовремя ввернул, что для веселья этого мало. Даша в ответ вполголоса заметила, что Гена, продававший веселье, куда-то исчез, Оля, чуть ближе его знавшая, предположила — уехал на Новый год, дядюшка из ЦК комсомола наверняка достал классную путёвку. Всего лишь первокурсница, не сдавшая ещё первую сессию, Плоткина прекрасно ориентировалась, где, что и почём, кто чем дышит, от кого какая может быть польза. Элеоноре, тоже девушке не промах, речицкая студентка дала бы сто очков вперёд по разворотливости. С такой бы мутить бизнес… Но вот делить койку — вряд ли. Да и не требовалось.

О том, что Плоткина раньше пробовала дурь, Егор знал от Геннадия. Но требовалось, чтоб девицы сами вышли на тему, и они не подвели.

— У меня есть две порции кокса. Разделите на троих?

Лёха, наверно, офигел больше, чем когда на его глазах офицер ГРУ подвергался допросу с жестокими пытками. Следователь в роли распространителя наркотиков — это вообще за гранью понимая.

— На четверых? — уточнил сыщик.

— Не, ребята. Мне ещё товар встречать-принимать. Подарочки богатым семьям на Новый год. Ты же не прихватишь меня за фарцовку?

Болтая, Егор развернул два пакетика, объединил их содержимое и поделил на три дорожки. Ольга сама свернула трубочку и со знанием дела вдохнула одну. Лёха из троих справился наименее уверенно.

— Ты — рисковый, Жора, — уважительно заметила блондинка. — Порошок, фарца, будущая должность в ОБХСС.

— Рисковый и фартовый. Знаешь, в Ратомке скачки устраивают? Жаль, там нет нормального тотализатора, как в западных странах. Даже в Польше есть. Но меня познакомили с мужиком, он принимал ставки. Не все заезды, но часть я угадал. Вложил две сотни, поднял три с половиной. Но скачки — редкость. В карты в Минске играют скупо. В преф — вист/копейка. Если предлагают по-крупному да зовут четвёртым к трём, башку на отсечение: каталы лохов разводят.

Ольга слушала, широко раскрыв глаза. До рентгеновского взгляда москвички, просвечивающего душу на всю глубину кармана, районная барышня не доросла, хоть и стремилась. Восемнадцать — невесть какой жизненный опыт, при всей её прошаренности. Да и кокс, пусть в минимальной дозе, вступил в свои права.

— Я поговорю со старшим братом. Есть интересное дело. Там всё честно. Но ставка — от тысячи рублей.

— Говно вопрос! А что за рулетка?

— Не могу сказать. Пока не могу. Но ты звони.

Она легонько и многообещающе коснулась поцелуем его виска, Егор ответил смачным губы в губы. И откланялся.

Поцелуй — не измена.

Чего не сделаешь на службе Её Величеству королеве — социалистической законности.

Глава 11

В понедельник, отвозя Элеонору на работу с расчётом, чтоб успеть в РОВД до девяти, на очередную часовую пятиминутку, где реально полезны именно эти минуты, когда зачитывается сводка, а остальное — мудозвонство об укреплении дисциплины, Егор практически всю дорогу молчал.

На сегодня он наметил две больших вещи и кучу