Невеста с янтарными глазами (СИ) - Миляева Кристина

— Но мне не нужен папа, — захныкал малыш. — Мне нужна моя новая мама, которая не бьет меня и читает каждую ночь сказки. Мама!

Истерика просто накрыла нас всех. Она била по ушам и заставляла мир иллюзии сжиматься быстрее. Негативные эмоции так и хлестали через край, подталкивая Хантеля к пропасти отчаяния и смерти. Паниковать было поздно, хотя очень хотелось. С другой стороны, в этом был плюс, мне больше не нужно было выбирать, мучаться угрызениями совести и искать другие пути. Все разрешилось само собой. Затянув наш мир поволокой черной дымки и осознанием обреченности.

Мир начал двоиться, разделяясь на тот, который был создан чистильщиком, и тот, который резонировал в голове у маленького дракончика. Иллюзия тесно переплеталась с реальностью, на мгновение сливаясь и взрываясь миллионами несуществующих осколков. Только вот ощущения были слишком яркими, они прошивали оба мира насквозь, эхом разносясь по всему замку и грозя обрушить все. Они сообщали заклинателю о том, что его маленькая жертва уже на грани и вот-вот покинет бренный мир, умирая в осколках разбитой нереальности.

Жар от полыхающего внутри костра и холод детских ручек пробирали меня ознобом. Они сливались в бушующую гамму неразделимых чувств. Цепкие пальцы впивались в мои плечи, едва не до костей вспарывая одежду и плоть острыми драконьими когтями. Хантель больше не мог себя контролировать, он окончательно поддался чужой иллюзии и тонул в ней, не понимая, что сам себя загоняет в ловушку. Глубоко внутри все затрепетало, и я поняла, что падаю вместе с ним. Воздух казался вязким, с трудом проникающим в легкие. Я едва могла дышать, ведомая чужой магией и чарами, которые накрывали с головой.

Мы запутывались словно в огромной и липкой паутине. Мир иллюзий затягивался петлей на шее. В нем безликие тени выводили узоры ледяными ладонями, сжимали горло до синих пятен и заставляли ощущения становиться настолько яркими, что начинало казаться, словно все происходило в реальности. От боли хотелось рыдать, выпустить из рук маленькое тельце и оттолкнуть его от себя. Лишь бы больше не чувствовать всего этого…

Иллюзия совершенно неожиданно перешла на новый уровень. Желание покалывало на кончиках пальцев и яркой змейкой устремлялось по телу, вышибая из мозгов все. Оно тягучим клубком прочно гнездилось внизу живота, доставляя дискомфорт и вызывая новый виток боли и слез. Истома выкручивала тело, оплетала его невидимой паутиной, сжимало, выгибая под невероятным углом, и вновь отступала. Лишь для того, чтобы вернуть мне те, первые ощущения от пронизывающего холода, до той поры, пока опять не накатывала с удвоенной силой.

Все происходящее сливалось для меня в черно-белый калейдоскоп. В сознании каленым железом отпечатывался взволнованный, растерянный и испуганный взгляд Никалента, который неподвижно стоял подле нас и не понимал, что делать в этой ситуации. Что он вообще мог сделать, не владея чарами? Я видела все это в его взгляде, но не могла разлепить губ для того, чтобы попросить о помощи. Все, что мне было нужно, лишь на мгновение вернувшийся контроль над собственным телом.

Через сколько минут до моего мужа дошла простая истина, я не знаю, но в конце концов он сдвинулся с места и помог мне отцепить руки застывшего Хантеля от моего тела. Боги, никогда бы не подумала, что иллюзии, смертельные и опасные, так много сил вытягивают и заставляют так сильно страдать. Второй раз в жизни встречаться с ними я бы ни за какие деньги не согласилась бы. Одного урока мне вполне хватит на всю оставшуюся жизнь.

— Что происходит? Почему это все так странно? Откуда взялся черный туман? — Никалент легонько встряхнул меня и попытался привести в чувство.

— Потому что мир иллюзии начал схлопываться, — едва шевеля языком, пробормотала я. — Он вот-вот перестанет существовать, разорвав связь с реальностью. Потому я и говорила тебе закрыть рот. Все тут слишком тесно связано с эмоциями и состоянием ребенка. А ты довел его до истерики и заставил чары ускориться. Идиот, одним словом.

— Тогда перестань уже нести весь этот бред и начинай магичить. В противном случае мы просто не выберемся, — Никалент раздраженно смотрел на меня и пытался к чему-то подтолкнуть. — Сейчас уже все равно, что будет дальше. Самое главное, чтобы Хантель вернулся. А моя жизнь не так важна. Если мне суждено тут умереть, так тому и быть.

— Что не так с ним? — я дрожала, но продолжала настаивать на своем. — Что мешает мне вытащить его из плена губительной иллюзии? Пока ты мне не скажешь правду, даже не надейся на чары. Говори, черт бы тебя побрал!

— Хорошо, не кричи только, — он еще раз с сомнением посмотрел на собственного сына и тяжело вздохнул. — Мой наследник — не просто кандидат на престол. Он уже может перекидываться, из-за этого его мать и умерла при родах. Он родился в звериной форме. Оттого-то все начали вести разговоры о том, что он достоин трона больше, чем сын короля. Дело не в силе, а в избранности. Первая королева признала его и убивала всех, кто пытался ему навредить. А тебя, видишь, послала спасать его. Значит, так должно быть. Ее слова — закон для северных земель. Потому не упрямься и начинай действовать.

— Ты с самого начала знал? — я даже не понимала, что меня сильнее возмущало во всем этом. — Как ты мог молчать? Если бы… Если… Черт!

— На все воля нашей первой королевы, — продолжал ровным голосом дракон. — Я был не вправе вмешиваться. Если бы нарушились события, то пришлось бы начинать все с самого начала. А так мы пришли к тому, что уже было известно всем. Давай не будем лишний раз драматизировать и накалять обстановку. Тут и так чокнуться можно.

— Просто ты мог открыть рот и попросить о помощи, — из меня практически все силы вычерпали. — Мне плевать на твою жизнь! Но мне придется заплатить куда большую цену, чем тебе кажется. И нет, вместо того, чтобы все разрешить, я теперь вынуждена буду становиться той, от кого так долго бежала. Идиот! Какой же ты идиот!

— О чем ты? — он удивленно смотрел на меня.

— Мне придется принять саму себя, чтобы сотворить эти чары, а сделать такое и остаться в здравом уме никто не сможет, — едва не разрыдалась я. — Ты убиваешь не только себя, но и меня за компанию. Кретин…

— Начинай колдовать, у нас уже не осталось времени на твои сопли и слезы, — тихо сказал он и как-то слишком обреченно вздохнул.

У меня сердце едва на куски не разорвалось. Вот только отрицать очевидное в данной ситуации было бесполезно. Никалент и так шел на риск, зная, что ему обратной дороги не будет. Так смиренно… Между нами больше не осталось никаких тайн и загадок. Теперь, даже если все пойдет не по сценарию, я не смогу обвинить его. У меня нет права думать иначе. Потому что мы оба лишь заложники данных обстоятельств. Боги все решили за нас. Нам не оставили даже иллюзии выбора. Заставили с головой окунуться в мир, о котором мы не желали знать ничего.

Теперь мы вынуждены были как-то выживать. Не просто пытаться выкарабкаться, а реально сражаться за свое право на жизнь. Все это оказалось гораздо сложнее и запутаннее, нежели кто-то мог подумать. Не знаю, что это такое, этакий пестрый клубок из блекло-черных нитей иллюзии, ало-красных реальности и сине-бежевых магии. Или очередной бред моей фантазии, которая не различала уже ничего. Мы нарушили правила маленькой игры, которая существовала испокон веков. Но стоит ли вообще думать о подобном, стоя у края пропасти?

— Даруй мне право жить, мечтать и править миром, — тихо затянула я, — даруй сознание единое. Объедини три души в одну и собери из трех одну. Когда исполнится завет, чужою жизнью заплачу за то, чтобы древних лет преданье старины великой исполнилось и обрело единый след в магическом ребенке.

— Что происходит? — испуганно спросил у меня супруг, замечая проявившиеся татуировки на моей коже.

— Я магией клянусь души невинной, что жизнь продам тебе одной и заключу пари на смерть лишь той, кому не суждено отправиться в чертоги к хладной, — стараясь не отвлекаться на дракона, продолжала я. — Ведьмой рожденной не жить принцессе дроу. Принцессой дроу не быть человеческой деве. Человеком не стать искрометной эльфийской душе. Покуда три части единого кубка высечены на сердце моем, буду я верою правду хранить, пока не убьет меня воля твоя.