Пять баксов для доктора Брауна. Книга первая - М. Маллоу

Д.Э. в это время пытался смириться с ароматами кубрика. От духоты трещала голова. Под набитым соломой матрасом отчетливо ощущался прекрасный твердый дуб. Искатель приключений вздохнул, подобрал ноги и перевернулся на другой бок. Деревянная переборка скрипела и стонала, о борт плескалась вода. Когда он уже почти уснул, раздался звон колокола, означавший «восемь склянок». Настала полночь: матрос Саммерс должен был стоять свою первую вахту. Швыряемый качкой туда-сюда, спотыкаясь на каждом шагу, поднялся он на палубу, стараясь делать это как можно быстрее. Скула распухла: первый помощник имел насчет «быстрее» собственное мнение.

Матросы стояли на шкафуте, выстроившись цепочкой. Луна тускло освещала палубу.

Джентльмены и особенно леди, не хочется описывать эту вахту Д.Э. слишком подробно. Ничем интересным они там не занимались: заполняли бочку с пресной водой, привинченную к палубе гака-борта. Искатель приключений успел несколько раз передать ведро по цепочке, и с ним тоже сделалось не так. Очень сильно. Команда не упустила случая поиздеваться, Д.Э., цепляясь за поручни, кое-как дополз до своей койки в кубрике — вот, в общем, и все.

Последней в эту ночь его мыслью было: «Надо будет как-нибудь написать Эмми.»

Бледное небо было хмурым и неприветливым. Таким же, как и товарищи, возившие швабрами по доскам. Джейк закатал штанины и последовал их примеру. Потом пришлось тереть палубу щеткой. Потом обливать водой. К половине восьмого, когда босые ноги уже окончательно задубели, а спина и плечи ныли от постоянного таскания ведер, приборка, наконец, была закончена.

В это самое время стюард и миста Ноулз в некотором удивлении смотрели на юнгу.

- Превеликие змеи! — пораженно проговорил третий помощник. — Ты что такое сказал, а? Да здесь сроду никто не умывался!

Миста Ноулз поднял глаза и обозрел потолок. Стюард следил за раскачиваниями лампы под потолком. Выражение скепсиса на его лице почти достигло апогея.

- Вот черт, подсунули чистоплюя на нашу голову, — неожиданно сообщил он похоронным тоном.

- Где они только таких выкапывают, — поддержал миста Ноулз. — В пансионах для барышень?

Чаттер посмотрел на М.Р. и гаркнул противно:

- За бортом полно воды, детка!

Юнга Маллоу выслушал это заявление философски и ушел, чтобы, как и вся команда, участвовать в утренней приборке, только на корме. Затем почистил капитанское платье и сапоги, и сделал то же самое с платьем троих помощников. Заработал с десяток подзатыльников — «чтобы соображал быстрее». Затем отправился на камбуз, чтобы подать в кают-компанию завтрак.

Спустившись по узкому трапу, Дюк нашел теперешнюю резиденцию компаньона: тесное помещение, две трети которого занимали три ряда матросских коек, а одну — камбуз. Границей между кубриком и камбузом служила чугунная печь. Читая своего любимого Жюля Верна, М.Р. почему-то никогда не задумывался: а как, собственно, выглядит на корабле кухня? Да, «Матильда» — не «Дункан», но ведь и в голову прийти не могло, что камбуз окажется такого адского вида. Вокруг кое-как сколоченного кухонного стола помещались всякие бочки, баки, деревянные колоды, полки с закопченными горшками, котлы, покрытые черным жиром — не дай Бог нечаянно прикоснуться. Эту красочную картину завершал сам кок — одноногий джентльмен, одетый только в рабочий комбинезон, цвет которого лучше всего определялся как «грязный», и фартук поверх такой же расцветки.

- Доброе утро, — сказал юнга.

Кок медленно повернулся. Большой лоб, торчащие скулы корабельного повара и треугольная нижняя челюсть напоминали портрет Сократа в учебнике истории.

- Вот же крабьи яйца в зеленых водорослях! — он воздел руки к потолку. — И тебе доброе утро, маменькино сокровище!

(У Сократа вряд ли были такие сальные реденькие волосы. А из подмышек, наверное, не торчали рыжие клоки. Хотя… кто знает?)

Матросы, игравшие в карты и кости в ожидании завтрака и не удостоившие юнгу внимания, загоготали. М.Р. покраснел. Тут он заметил в углу компаньона, покраснел еще больше, но что делать — не знал.

- Корму мне в рожу! — продолжал кок свой патетический монолог. — Сто крабов Нептуна в осьминогову каракатицу! Утро ему доброе!

Затем взял у юнги поднос и съездил им по лбу М.Р. «Бам-м!» — сказал поднос. «Иги-ги! Гы! Га-га-га!» — отозвалась команда. После чего повар принялся нагружать поднос завтраком для офицеров. Дюк стоял, как вкопанный. Забрав поднос, послал Д.Э. отчаянный взгляд и стал подниматься по трапу, пытаясь не грохнуться вместе со своей ношей. Шум, донесшийся после того, как за ним закрылась дверь, засвидетельствовал, что попытка не удалась и М.Р. грохнулся. Кок подскочил и поскакал, стуча деревянным протезом, на место происшествия. Последовавшая за этим сцена была такой печальной, что приводить ее подробно тоже как-то не хочется.

Окончив завтракать, матрос Саммерс отправился смолить тросы, потом расплетать старые канаты, из которых потом пришлось сплетать новые, кстати, и кое-как освоив это хитрое и утомительное ремесло, потом надраивать медные поручни- и так далее, и тому подобное. Юнга Малллоу убирал каюты, потом тоже распутывал кучу старых веревок, отбирая те, что еще пригодятся, потом бегал по разным поручениям, получая то пинка, то по зубам, то будучи таскаем за ухо — «чтобы не путался под ногами». И вот таким изящным способом М.Р. более или менее получил представление о том, кто на китобое где и где что.

К полудню у обоих искателей приключений полопались и стали сочиться кровью пузыри на ладонях. Ногти почернели и обломались. Оставалось послюнявить руки и надеяться, что как-нибудь стерпится.

Ну, а дальше…

Те, кто подобно двум джентльменам в те дни, думает, что на китобойном судне моряки заняты только охотой на китов, а в остальное время вглядываются в горизонт, курят трубки и поют матросские песни, жестоко ошибаются. Что-то чистится, красится, подновляется — и так без конца. Даже если кажется, что уж теперь-то точно ничего не нужно, матросы отправляются счищать ржавчину с якорной цепи или разбирать негодные веревки, отбирая те, из которых можно сплести канат. Всякое старое барахло постоянно вытягивается, связывается и укладывается в бухту.

Всякий раз, когда ослабевает какой-нибудь трос (а это случается все время), бензели и найтовы разматываются, чехлы снимаются и после того, как все непригодные части заменены, а все остальное натянуто и затянуто достаточно туго, водворяются на место заново. А поскольку все части такелажа связаны между собой, редко получается коснуться одной веревки, не трогая остальные. И если к этому добавить, что нужно еще смолить, промазывать, красить, покрывать лаком и чистить и вдобавок не забыть, что все это должно быть свернуто, закреплено и установлено на надлежащее место перед началом ночной вахты, — вот тогда вы более или менее получите представление о том, что же такое представляет собой жизнь матроса, будь он хоть палубный, хоть марсовый, хоть салинговый, хоть ко всем чертям каютный юнга. Хоть тот и не несет ночных вахт, а спит, как сухопутная крыса (за что, между прочим, его презирает вся команда).

- Юнга! — рявкнул капитан из своей каюты.

Дюк вскочил, все еще с набитым ртом, наскоро стер рукавом грязь со щеки, сунул руку с тряпкой, которой начищал дверные ручки, за спину, одернул рубаху.

- Да, сэр.

Капитан Бабридж не удостоил каютного взглядом.

- Бренди мне.

- Есть, сэр! — М.Р. постарался ответить достаточно быстро (и достаточно уверенно) и удрать.

- Йо-хо-хо, — бормотал он, хватаясь по дороге за поручни, — как-нибудь найдем!

Но только не тут-то было. Из кают-компании М.Р. попросту выкинул Хэннен, не дав посмотреть в шкафчике и не слушая объяснений.

Дюк подумал и решил обойтись собственной головой.

Трюмы внизу, под палубой (в них еще вчера днем грузили бочки) тянулись от носа до кормы. Юнга Маллоу почувствовал желание сесть на пол, простите, на палубу, и зареветь. Он опять поднялся по трапу, добежал, бубня себе под нос, до грота-люка и тут же отскочил: из люка неторопливо спускался капитан Бабридж.

Он не произнес ни слова, только молча смотрел своими водянистыми глазами. Юнга сглотнул.

- Простите, сэр, — начал он.

- Я просил принести выпивку, — негромко напомнил капитан Бабридж. — Только принести выпивку. Что непонятного в слове «выпивка»?

- Все понятно, сэр! — немедленно выпрямился М.Р. Мал-лоу.

И тихо добавил:

- Только я не знаю, где лежит бренди.

Нижняя губа капитана выпятилась, придав лицу обиженное выражение.

- Юнга, — спросил капитан Бабридж, — кто должен объяснять тебе твои обязанности?

Язык высох во рту.

- Помощник Биллингс, — голос каютного стал совсем тихим.

Капитан Бабридж поднял брови и слегка наклонил голову.

- Правильно, — медленно и проникновенно ответил он. — Помощник Биллингс. И я хочу, чтобы ты это запомнил. Чтобы через пять минут бренди было у меня в каюте.