Мафия нищих - Д. Артемьев

А утром все повторилось. Глаза заплыли совершенно, краснота, как вчера утром, в общем, все то же самое. Но теперь Коля был наготове: он дал бедной женщине таблетку супрастина, потом добавил тавегил и стал накручивать «Скорую помощь». Жену увезли в ту же больницу. Вернувшись домой, Коля взялся за телефон. Оказалось, что все, за исключением Евгении, чувствуют себя нормально. А Евгения, так же как и его жена, снова попала в больницу. У двух других никаких повторений не случилось, а Ирка так вообще пошла сегодня на работу. Коля перезвонил ей, и та радостно сообщила, что абсолютно все сошло за ночь, так что на работе в ее приступ аллергии даже не поверили. Поскольку с Женечкой возможности посоветоваться не было, Коля изложил Ире свои соображения о пыльце. Она легко согласилась, но быстро перевела разговор на другую тему: сотрудница Иры сегодня вечером уезжает в Москву на пару дней, и Ира завтра после работы должна зайти к ней на квартиру накормить кошку. Коля быстро согласился составить ей компанию.

Жену снова выписали под вечер. Измученная женщина забралась в постель. Коля собрался ее покормить чем-нибудь, но она уже уснула. Коля послушал – дыхание было чистым и свободным. Чтобы не мешать жене, он постелил себе на диване в гостиной. Утром жену было не узнать: лицо почти без опухоли и красноты, краснота еще оставалась немного на теле, но жена была обрадована этими изменениями. Они позавтракали овсяной кашей – это блюдо ей рекомендовали в больнице, – жена снова легла в постель, теперь уже с книгой, а Коля рванул на работу. С работы он звонил жене раз сто, пока она не заявила, что теперь у нее появится аллергия к телефону. Она чувствовала себя абсолютно здоровой и смеялась над его опасениями. Поэтому Коля с легкой душой позволил себе встретиться с Ирой и заскочить в квартиру сотрудницы накормить кошку. Кормление кошки заняло буквально минуту, остальное время было посвящено кувырканию на чужом диване. Время было ограничено, и вскоре они разбежались по домам к семьям. Перед уходом Ирка, поглаживая кошку, обратилась к ней и заметила, что завтра мы снова проголодаемся. А Коля сказал, что они вместе с киской намотали это себе на ус.

Жена занималась стиркой. Она крикнула из ванной, что звонила Женечка, что она тоже чувствует себя неплохо и чтобы он ей перезвонил. Коля долго разговаривал с Евгенией. Та не согласилась с его предположением о наличии неизвестной пыльцы, столь избирательно действующей только на женщин, причем не на всех. Странно то, что мужчин не затронуло, а в мире неизвестна аллергия по половому признаку. Индивидуальные особенности – да, вот две бабы обошлись без этой аллергии. И еще очень странно повторение приступов у нее и у Колиной жены. А больше ни у кого. Все избавились от последствий без остатка. Так разговор ничем и не кончился.

Утром снова раздался звонок Женечки. Она осторожно поинтересовалась состоянием Колиной жены и облегченно вздохнула, узнав, что та в чудесном настроении готовится отбыть на службу. А потом огорошила Колю сообщением, что Ирка опять в больнице. Признаки все те же, что и раньше. Только с Иркой повторение произошло через два дня, а не на следующий, как с ними. И что она совершенно не может понять природу этого аллергена. Пока Женя говорила, Коля сопоставлял факты. Начинала вырисовываться другая картина. Не хватало, правда, нескольких деталей. И он решил поговорить с Женей еще раз. Лично. Разговор предстоял трудный.

Коля решил пройтись до работы пешком, чтобы уложить последовательно свои соображения. Итак: нигерийский порошок попал внутрь всех участников пикника, но жена его не попробовала. Если он вызывает аллергию только у женщин, то, может быть, это происходит через сперму, на которую этот порошок как-то действует. И с Ириной, и с женой он не предохранялся. И после каждого акта у них возникала аллергия. После пикника все были поддатые, трое, видимо, не предохранялись, и их жены испытали ту же напасть. Вроде все сходится. И Женькин муж, вероятно, повторил с женой эту операцию и на следующую ночь, точно как Коля. И вот, пожалуйста, у них повтор аллергического приступа. А потом они с Ирой кормили кошку. И позабавились. Теперь она в больнице. Что надо узнать? Предохранялась ли Евгения или нет. И опросить остальных, узнать, использовали ли они презервативы. Кстати, как бы предупредить их об опасности? Надо доверить это Жене, Ирке – нельзя, страшная балаболка. А Женечка обзвонит всех и намекнет, чтобы только с презервативами.

Коля с работы созвонился с Евгенией, которая уже принимала пациентов у себя в кабинете, и договорился о немедленной встрече. Женя встревожилась и тут же согласилась. Разговор начал Коля. Он извинился за вопрос и напрямую спросил про супружескую жизнь. Женя удивилась, но ответила, что она использует пилюли, а не презервативы. Коля понял, что его теория становится фактом, и изложил врачу свои соображения, взяв с нее слово, что часть рассказа, а именно про Иру, она никому не передаст. На это Евгения равнодушно ответила, что и не надо ничего передавать, поскольку все девки и так все видели. Коле от этого стало неловко, но он нашел в себе силы продолжить беседу. Женя сказала, что он взваливает на нее большую работу: как она объяснит четырем другим женщинам свои рекомендации, чем будет мотивировать?

Пока они сидели и размышляли над этим, в коридоре затопали, грохнули какие-то двери, и в кабинет просунулась голова дежурной медсестры.

– Жень, – сказала она, – еще шесть случаев этой аллергии, ну, которая была у тебя. Совсем бабы не слушают радио. Сказали же вчера, чтобы выбросили это модное средство для чистки посуды. Так нет, дуры, так и продолжают им пользоваться. Давай, беги в отделение, а то задохнутся еще, не дай Бог!

ГРУБИЯН

Конечно, Сол пытался добиться хотя бы небольшого внимания Густава. И когда ему это удавалось, он расцветал. Неудивительно. Густав встречал лично только самых знатных постояльцев отеля, обращался с ними с грубоватой фамильярностью, а некоторых – коронованных особ либо знаменитостей – провожал на старинном степенно движущемся золоченом лифте до самого номера. Этот особый лифт возил гостей на седьмой этаж и выше. Остальные постояльцы пользовались автоматическими зеркальными лифтами, мгновенно с мелодичным звуком возносившими пассажиров на нужный им этаж.

Одежда от кутюр, драгоценности самой тонкой работы, изысканная речь и манеры – все, чем обладали посетители отеля, не могло ввести в заблуждение Густава. Он знал цену каждому. На побережье было немало отличных местечек, хороших отелей и пляжей. Но именно сюда стекалась вся знать, и главную роль в этом играл сам Густав. По его отношению можно было безошибочно определить место каждого гостя.

– Ну, – говорил он, открывая дверку «бентли» и подавая руку пожилой графине, – опять я буду путать тебя с твоей внучкой. Не понимаю, как тебе это удается? Пойдем, покатаемся на лифте.

И довольная комплиментом женщина, опираясь на руку Густава, скрывалась в холле.

– Так, – встречал он знаменитого тенора с его невзрачной женой. – Опять приехал с новой красавицей!

– Нет, Густав, – смеялась женщина, – он мне по-прежнему верен.

Другие посетители могли от Густава услышать: «Да, сэр», «Пройдите к стойке, мадам» и прочее того же рода. А некоторых и вовсе не одаривал словом. Просто поворачивался и говорил бою: «Покажи мсье, как пройти в бар» или «Проводи гостью в дамскую комнату».

Солу пару раз доставались короткие замечания, поскольку Сол приходился племянником известному финансисту. Однако Густав был хорошо осведомлен об отношении дяди к своему беспутному племяннику. Один раз, когда они выходили на пляж, он сказал: «Сол, прожарь как следует свою девку». Лена возмутилась, но Сол объяснил ей, что это почти высший знак внимания. Был и еще один случай, когда Густав обратил на Сола внимание. Вот, пожалуй, и все.

Они поселились в небольшом номере на третьем этаже. Весь день валялись на пляже, вечером заваливались в клуб на дискотеку, а потом в ресторан. Лена меняла наряды, танцевала, флиртовала, Сол злился, говорил ей колкости, она огрызалась. В общем, Лена понимала, что ее виды на Сола не оправдались: ни денег, ни веселья. Купилась она на племянника. Лучше, конечно, было бы окрутить дядю, но тот находился на неведомой высоте, добраться до которой возможности не было. Она лишь один раз видела великого финансиста – он проходил через зал ресторана и, заметив Сола, наградил их обоих кислой гримасой. Это было в Цюрихе, где ее познакомили с Солом и наплели с три короба, что он единственный и обожаемый племянник.

Они прошли через пляж, сопровождаемые жадными мужскими взглядами и обычной злобой Сола по этому поводу, заняли шезлонги, улеглись. Сол продолжал шепотом говорить ей гадости, она огрызалась. Чтобы посильнее досадить Солу, Лена помахала рукой атлетически сложенному блондину, увешанному золотыми цепями и браслетами, толщина которых вызывала зависть Сола. Вообще говоря, многие вещи вызывали его зависть. Он обращал внимание на дорогие часы, кольца, печатки и прочие драгоценности, небрежно выставляемые напоказ мужской частью посетителей. Заметив это, Лена время от времени поддразнивала его, отмечая, например, часы на мужчине рядом с ними в лифте. Делала она это довольно заметно. Мужчине было приятно, Сола выворачивало от злости.