Буренка для дракона - Татьяна Андрианова

подсохшие студенты молчаливо с ней согласились. Слишком свежи были воспоминания о смеси восторга с ужасом, когда под воду тащили цепкие, жадные руки полуголых девиц. Гарш мучительно покраснел, припоминая мягкие губы рыжеволосой прелестницы и прохладное обнаженное тело, тесно прильнувшее в воде.

– А ты не серчай на нас… шаманка, – мягко улыбнулась брюнетка. Слово «шаманка» в ее исполнении, произнесенное после незначительной паузы, прозвучало вкрадчиво, с придыханием, как-то ласково-интимно. Словно теплым бархатом по коже погладили. – Ошибочка вышла. С кем не бывает? Ты же свою собственность никак не помечала.

При последних словах Ровнер брезгливо скривился. Отчего-то в его мозгу всплыли воспоминания о том, как именно собаки имеют обыкновение помечать свою территорию. Некоторые коты тоже метят что не попадя, и, если они домашние, то в наказание их бьют тапком.

Русалка подошла к мужчине практически вплотную. Если раньше ему было жгуче-неловко постоянно натыкаться взглядом на пышную грудь, то теперь, когда прохладные соски дразняще касались кожи, дракону сложно было держать себя не только в руках, но и в штанах. Ровнер напрягся, надеясь, что в полутьме несвоевременное возбуждение не так очевидно, но остался на месте. Видит Великий дракон, каких нечеловеческих усилий ему это стоило.

– Отошел бы ты в сторону, – ласково попросила она, почти касаясь его губ губами. Ровнеру отчего-то стало интересно, пришлось ли русалке подняться на цыпочки или они одного роста. – У тебя красивый, мускулистый торс, пусть и немного покусанный. Но я хочу видеть твою госпожу, когда с ней разговариваю. Очень, знаешь ли, неловко общаться с кем-то за чужой спиной. Напоминает сеанс чревовещания.

– Это от когтей мантикоры, – возразил дракон и понял, насколько глупо это прозвучало.

Какая разница, кто и как оставил отметины на груди?

Он слегка сдвинулся в сторону, но не ушел. Мало ли что. Расстояние между мужчиной и русалкой увеличилось, но легче от этого почему-то не стало. Напротив, ее близость стала будто бы острее ощущаться.

«Что это со мной? Веду себя как озабоченный юнец, впервые увидевший обнаженную женщину. В добавок краснею как институтка».

– А вы везде смотрели? – огорошила вопросом нежить Ергест.

– Что именно? – озадачилась брюнетка.

– Метку, спрашиваю, везде смотрели?

Русалка округлила фиалковые глаза. Судя по ошарашенному выражению ее лица, искать чью-либо метку на парнях вообще не приходило им в голову. Остальные русалки пристально уставились на штаны студентов. Только под ними находились части тела, скрытые от посторонних глаз. Гарш мучительно покраснел и стыдливо прикрылся руками, словно нежить была способна одним взглядом раздеть его донага для проверки. Петеш с Мжелем напряглись и приготовились бежать… или уползать, если побег не задастся.

– Так чего же вы молчали, если могли избежать… неприятностей? – вопросила брюнетка, а остальные русалки воззрились на парней с негодованием.

Мол, сами всех в заблуждение ввели, а теперь из себя невинных жертв изображают. Сами студенты чувствовали себя голодными, измотанными, сонными и совершенно не собирались никого из себя изображать. По крайней мере, на пустой желудок.

– Дело в том, что у госпожи очень плохой почерк. Ребята стесняются, – нашелся с ответом Ровнер, чем заслужил полные благодарности взгляды учеников.

– Какой госпожи? – напрягся Гарш и получил чувствительный тычок под ребра от Мжеля.

– Нашей, – с нажимом пояснил он, не поленившись ткнуть еще раз для большей доходчивости.

– Да, с подчерком беда, – сокрушенно кивнула Ергест, причем не покривив душой.

Почерк у нее действительно мог поставить в тупик самого опытного шифровальщика. Сама девушка прекрасно ориентировалась в своих невероятных загогулинах, а вот посторонние не находили в ее каракулях ни смысла, ни гармонии. Впрочем, если надо, Ергест умудрилась выдавать практически каллиграфическое письмо, но в совершенно исключительных случаях, считая, что подобное буквовыводительство не стоит затраченных времени и усилий.

– Печально, – слегка склонив голову набок, «посочувствовала» русалка. – Раз все между нами прояснилось, может, отпустишь, наконец, Илинку. Плохо ей на берегу с хвостом. И рыбину свою забери. А то не река, а водоворот какой-то. Ил теперь неделю будет на дно оседать.

Ергест задумчиво пожевала губами. По всему выходило, Яргая надо отзывать, да и спать пора ложиться. Не стоять же на берегу всю ночь как страж нежити.

«Всю жизнь прожила в этих краях, а русалок только на картинке видела. Собралась уехать и на тебе, – вздохнула про себя девушка и отбила кончиками пальцев замысловатый ритм на бедре, приказывая духу прекратить веселье. – Магов не пойми каким ветром занесло, русалки всплыли, дракон притащился, а водяной вообще пропал. Да и возгря с этим водяным. Не запропастился бы, еще и с ним пришлось бы полночи беседовать».

Послушный воле шаманки лосось выскочил из реки, заложив совершенно невероятную дугу, и исчез в кошеле с вышитым фениксом. Парни замерли, завороженные неожиданным зрелищем. Они впервые видели духа так близко. Река перестала бурлить, как кипящий водоворот. Черноволосая русалка улыбнулась.

– Вот и славно. Вот и хорошо, – с материнской нежностью проворковала она. – А ты, сероглазая, приходи к нам плавать при луне. Прическу сделаем, хороводы поводим, о нашем, девичьем, поболтаем…

– Какие могут быть разговоры посреди ночи? – фыркнула Ергест. – Да и не до плясок мне. За день и без того так нахороводилась – сил нет.

– Тем более. – Улыбка собеседницы стала на порядок ласковее, отчего Ергест напряглась еще больше. – Вода в расслаблении первая помощница: усталость смоет, заботы минувшего дня унесет. Утро встретишь чистой, обновленной, словно заново на свет белый родилась. Только своих… хм… друзей спать уложи и приходи.

«А ведь она не просто так просит, – догадалась девушка. – Что-то ей от меня нужно. Понять бы только, что?»

– Ага. Я приду, а вы меня как этих… друзей на дно утяните. Охота было рыб кормить, – хмыкнула Ергест.

– И разбираться с бешеной рыбиной, которую некому будет отозвать? – изогнула красиво очерченную бровь собеседница. – Мы себе не враги. Не волнуйся. Тебя – не тронем.

«Но только тебя», казалось, повисло в воздухе, оставшись недосказанным. Более чем прозрачный намек не порадовал парней, хотя они уже накупались. Даже более чем. Зато успели помыться. А вот от учителя отчетливо пованивало. Он не успел.

Русалка развернулась и медленно пошла в воду. Каждое движение соблазнительно обнаженной нежити притягивало мужские взгляды как магнитом. Наставник с учениками не могли оторваться от завораживающего зрелища. А посмотреть было на что. Прекрасная фигура русалки мало