Каменный мешок - Арнальдур Индридасон

света и все можно! И вот так-то ты и появилась на свет, тварь несчастная.

— Это ложь, — сказала она еще решительнее, чем раньше, но не поднимая глаз на Грима — смотрела вниз, в раковину с посудой. Опустила голову еще ниже на грудь и расправила плечи, словно пряча голову между ними.

Грим перестал ржать.

— Ты хочешь сказать, я лгу?

— Нет, — ответила она, — но это неправда. Это недоразумение.

Грим встал во весь рост.

— Это недоразумение, — повторил он за мамой, передразнивая ее.

— Я отлично знаю, когда Пузырь построили. Я родилась задолго до того.

— А мне еще не то рассказали! Мне еще рассказали, что мать твоя была шлюха, а папаша — алкаш и они выкинули тебя на помойку, когда ты появилась на свет.

Симон заметил, что ящик с ножами открыт и мама пристально разглядывает тот самый нож, самый большой. Тут и мама заметила, что Симон на нее смотрит. И посмотрела на Симона. А потом — снова на нож. И Симон понял — она готова. Ей хватит духу пустить его в ход.

12

Вместо старого полицейского тента Скарпхедин установил новый, белый, над всей территорией раскопок. Войдя внутрь, Эрленд сразу понял, что работы движутся со скоростью улитки, если не медленнее. Обработана площадь около десяти квадратных метров. Найденная им рука торчит из земли, как и раньше, рядом с ней копошатся два человека, стоя на коленях. В руках по кисточке и совку, ими они сметают землю вокруг костей и, рассмотрев ее, выкидывают в ящик поблизости.

— Вам не кажется, что это все чересчур тщательно? — спросил Эрленд подошедшего поздороваться Скарпхедина. — Так вы никогда не закончите.

— В лексиконе археологов, мон шер, нет такого слова — «чересчур», — со значением и гордостью за свой персонал, четко выполняющий его указания, пробасил Скарпхедин. — Уж вы-то должны это понимать, ан масс.

— У меня такое подозрение, что вы тут затеяли испытательный полигон.

— Какой еще полигон?

— По-моему, вы решили здесь устроить стажировку для студентов-археологов. Это же ваши студенты, я не прав?

— Эрленд, да послушайте же вы меня. Мы так всегда работаем, вот так вот тщательно, ву компрене? Никаких других подходов у археологов просто нет.

— Впрочем, торопиться особенно некуда, — признался Эрленд.

— Это и так понятно, — сказал Скарпхедин, облизав губы.

У, какие у него клыки!

— Наш патологоанатом в отпуске в Испании. Мы ожидаем его через несколько дней. Так что у нас еще есть время до его приезда.

— Все-таки, кто у нас тут лежит, в смысле пола и возраста? — спросила Элинборг.

— Мы пока не можем ничего сказать, мужчина это или женщина, молодой человек или старый, — ответил Скарпхедин. — Это, конечно, не наш профиль, по-хорошему, но мне кажется, никаких сомнений быть не может — здесь было убийство.

— Как скажете, есть ли вероятность, что закопанный — на самом деле молодая беременная женщина? — спросил Эрленд.

— Мы вскоре сможем дать ответ на этот вопрос, — сказал Скарпхедин.

— Вскоре? — фыркнул Эрленд. — Шутить изволите. С вашей технологией вы тут провозитесь до второго пришествия.

— Терпение, мон шер, терпение. Ву компрене? Наберитесь терпения, Эрленд. От терпения человечеству большая польза.

Эрленд хотел было красочно изложить, куда именно Скарпхедин может запихнуть человечество вместе с пользой, но тут его неожиданно перебила Элинборг:

— Убийство вовсе не обязательно совершили на этом месте.

Она хорошо запомнила вчерашние речи Сигурда Оли. Коллега был вне себя от ярости, что Эрленд послал его в подвал, и высказал все, что думает по поводу первоначальной гипотезы босса. Вот ведь вбил себе в голову, что закопанный жил именно тут, на Пригорке, в одном из летних домиков! Но ведь это же полный абсурд, искать какой-то дом, который когда-то стоял неподалеку, да и людей, которые то ли жили там, то ли нет. Кто сказал, что это так? Сигурд Оли, конечно, подождал, пока Эрленд уедет к дочери в больницу, прежде чем изложить свой взгляд на дело, но Элинборг решила подкинуть Эрленду его мысль и посмотреть, что будет.

— Ведь его могли убить, например, в Западном квартале[36], а потом привезти сюда и закопать, — продолжила она. — Ниоткуда же не следует, что его убили именно тут, на Пригорке. Мы обсуждали это с Сигурдом Оли вчера.

Эрленд засунул руки поглубже в карманы и вытащил оттуда зажигалку и пачку сигарет. Скарпхедин аж ахнул.

— Не смейте курить в палатке! Что за манеры! — взревел археолог.

— Ну, мы тогда пошли, — сказал Эрленд, — а то еще ненароком лишим девственности ваши раскопки.

Они с Элинборг вышли вон, Эрленд закурил.

— Вы с Сигурдом Оли, конечно, кругом правы, — сказал он. — Совершенно ниоткуда не следует, что убийство, если мы вообще имеем дело с убийством, было совершено в непосредственной близости от захоронения. На мой взгляд, — продолжил он, вдыхая и выдыхая сигаретный дым, — можно сформулировать три равновероятных версии. Первая — в земле лежит невеста Беньямина Кнудсена, беременная и, согласно слухам, покончившая с собой. Он ее по какой-то причине убил, может, как ты говоришь, из ревности, и закопал близ своего летнего домика. Только после этого его замучила совесть, и он не смог больше жить. Вторая — жмурика нашего укокошили в Рейкьявике, или в Плавниковом заливе[37], или, наоборот, на Пашневом мысу[38], в общем, где-то в окрестностях столицы, привезли сюда и закопали, подальше от любопытных глаз. И третья — тут на Пригорке жила какая-то семья, и они совершили убийство и закопали жертву прямо у себя на заднем дворе, потому что других вариантов у них не имелось. Возможно, это был какой-то путешественник, там, гость или кто-нибудь из британцев, которые появились тут во время войны и построили в округе казармы и склады, или из американцев, которые их сменили. А может, и вовсе жертва — член этой самой семьи.

Эрленд бросил окурок на землю и раздавил ногой.

— Лично мне кажется, что последняя версия и есть правильная. Ну вот такое у меня чувство, лучше я тебе и не объясню. Самая простая версия, конечно, что это Беньяминова зазноба — но тут нам потребуется ДНК, иначе мы ничего не докажем. В случае второй версии мы оказываемся в затруднении — слишком уж много дел о пропаже без вести придется перевернуть, считай, весь Мыс Дымов[39] наш, а это самая густонаселенная часть острова. Да и было это сто лет назад. Если мы и правда имеем дело со второй версией, то мне не нравятся наши перспективы.

— А что, если вместе со жмуриком