Ловушка для сердцееда - Натали Карамель

робким восхищением наблюдали за благородной барышней, которая без высокомерия пробовала их еду, улыбалась детям и тихо беседовала с графом и учителем. Арман держался в стороне, как приговоренный к невыносимой близости. Он ловил каждый ее жест, каждый поворот головы, но боялся подойти.

Лишь когда Элоиза, увлекшись рассказом Леруа о будущих уроках, отошла к самому краю освещенного круга, Арман невольно сделал шаг вперед. Они оказались рядом, у кромки света, где уже начиналась ночная прохлада. На мгновение их глаза снова встретились — растерянность, страх, запретная нежность.

«Мадемуазель… — прошептал Арман, делая реверанс. — Вы… вы осветили наш праздник своим присутствием.»

«Месье де Люсьен… — Элоиза ответила почти беззвучно. Ее взгляд скользнул по его костюму. — Вы… вы выглядите…»

Она не закончила, смущенно опустив глаза.

«Этот праздник… он прекрасен. Такой… настоящий.»

«Да, — только и смог выдавить Арман, чувствуя, как горит лицо под ее взглядом. — Настоящий.»

Леонард наблюдал за ними из глубины освещенной площади, притворяясь, что слушает рассказ старого крестьянина. В уголке его губ играла едва заметная улыбка. Первый камень моста коснулся воды. Праздник новых начал удался. Школа открыта. Элоиза здесь. Арман в своем синем камлоте, прекрасный и страдающий. И герцог, пока что, обманут сладкой иллюзией. Игра началась. Теперь главное — не спугнуть хрупкую надежду, теплившуюся в глазах Элоизы и в замершем сердце Армана, пока мадам Ренар бдительно следила за своей воспитанницей из-за чашки сидра.

Глава 28. Утро после Праздника и Дорога к Балу

Утро в Вилларе наступило тихое, омытое ночным дождем и пропитанное легкой дымкой от догоравших костров. В усадьбе царило непривычное оживление. Завтрак в светлой столовой подали позже обычного, но зато особенно обильный и вкусный: свежие круассаны, дымящийся шоколад, тарелки с нежным паштетом, местным сыром и янтарным абрикосовым конфитюром. За столом сидели трое: Леонард, Арман и гостья — Элоиза де Ламбер, рядом с которой, словно тень, восседала бдительная мадам Ренар, методично опустошая чашку чая.

Леонард, откинувшись на спинке стула, наблюдал за происходящим с теплым чувством глубокого удовлетворения. Солнечные лучи играли на серебряных приборах и выхватывали из полумрака лица двух самых дорогих ему в этом мире людей. Арман, все еще слегка бледный от вчерашних волнений, но уже не столь скованный в своем простом утреннем камзоле, старался не смотреть слишком пристально на Элоизу. Та, в свою очередь, в легком платье утреннего покроя цвета увядшей розы, казалась спокойной, но в ее глазах, когда они скользили по Арману, мелькало что-то трепетное, смущенное.

«Надеюсь, дорогие гости, вы отдохнули после нашего шумного деревенского торжества?» — начал Леонард, разливая шоколад. Его голос был легким, непринужденным, словно он просто наслаждался компанией без всякого подтекста.

«О, да, месье граф, — ответила Элоиза, улыбаясь. — Комнаты ваши удивительно тихи и уютны. А этот воздух… он пахнет свободой и землей. Совсем не так, как в городе». Мадам Ренар одобрительно кивнула, откусывая круассан.

«Рад слышать, — Леонард кивнул. — А наш праздник? Не слишком ли диким он показался после столичных салонов?»

«Напротив! — воскликнула Элоиза, и ее глаза загорелись искренним восторгом. — Это было… настоящее. Такая искренняя радость, такие открытые лица. Я никогда не видела ничего подобного. Ваши люди счастливы, месье граф. Это чувствуется».

Арман тихо прошептал:

«Это заслуга Лео. Он… он дал им надежду». Его взгляд на мгновение встретился с взглядом Элоизы, и оба поспешно отвели глаза, но Леонард успел уловить вспыхнувшую между ними искру.

«Ну, надежда — дело коллективное, — скромно парировал граф, наслаждаясь моментом. — Но раз уж мы заговорили о праздниках… Мадемуазель Элоиза, вас, конечно, ждет в городе множество светских раутов? Балы сезона уже начинаются, не так ли?»

«Да, — подтвердила Элоиза, играя ложечкой. — Отец уже получил приглашение на бал к маркизу де Тревилю. Это будет одно из первых больших собраний.»

Арман невольно напрягся.

«И вы… вы поедете, мадемуазель?» — спросил он, стараясь, чтобы голос не дрогнул.

«Конечно, — улыбнулась Элоиза. — Отец настаивает. А вы, месье де Люсьен?» Она посмотрела на него прямо, и в ее взгляде читалось неподдельное любопытство и… надежда.

Арман растерялся, покраснел.

«Я… я не знаю… Я редко…»

Он умолк, сжав руки на коленях.

Леонард мгновенно подхватил инициативу, как опытный капитан, направляющий корабль в нужную гавань.

«Арман? На бал к Тревилю? Конечно, он будет! — весело воскликнул он. — Я сам намерен там появиться, и кузен составит мне компанию. Без него мне будет скучно отбиваться от назойливых мамаш с незамужними дочками!» Он подмигнул Элоизе, которая смущенно засмеялась. «Кстати, мадемуазель Элоиза, раз уж мы оба будем там, и раз уж вы уже почти что наша добрая знакомая… — Леонард сделал паузу для драматического эффекта, глядя то на Армана, то на Элоизу. — Не удостоите ли вы моего кузена чести первого танца? Уверен, он будет самым галантным кавалером в зале!»

Арман чуть не поперхнулся шоколадом. Элоиза же вспыхнула ярким румянцем, но глаза ее засветились радостью.

«С… С огромным удовольствием, месье граф! — выпалила она, затем посмотрела на Армана. — Если месье де Люсьен не против?»

«П-против? — Арман, казалось, вот-вот лишится дара речи. — Я… я буду… я буду польщен, мадемуазель! Невероятно польщен!»

«Вот и славно!» — Леонард хлопнул ладонью по столу, довольный как никогда. Однако, его внезапно осенило. Бал. Танцы. Менуэты, гавоты, контрдансы… Современные клубные танцы из его прошлой жизни тут явно не прокатят. А что он знает о танцах XVIII века? Практически ничего, кроме обрывков из фильмов. Ловушка! — пронеслось в голове. Но вместо паники на его лице расцвела лукавая улыбка. Он притворно потер виски, делая вид глубокой задумчивости, а затем изобразил легкое смущение.

«Ах, вот незадача… — начал он с наигранной досадой. — Эта проклятая амнезия… Кажется, она стерла из моей памяти не только лица старых любовниц, но и… основы приличных танцев». Он вздохнул, разводя руками. «Представьте, я смутно помню, что нужно двигать ногами, но последовательность… Боюсь, на балу я выставлю себя и Армана совершенными невеждами». Он посмотрел на кузена и Элоизу с таким искренним (на вид) огорчением, что Арман даже встревожился, а Элоиза прониклась сочувствием.

«Лео, неужто и правда…?» — начал Арман.

«Боюсь, что да, кузен, — Леонард покачал головой. — И тут я вспомнил… Вы оба, кажется, прекрасно знаете эти придворные па? А не могли бы вы… прямо сейчас, здесь, в столовой… — он широким жестом обвел свободное пространство у окна, — показать несчастному амнезиаку хотя бы азы? Самые основы? Чтобы я не растоптал ноги какой-нибудь важной даме?»

Арман и Элоиза переглянулись. Сначала в их