Ловушка для сердцееда - Натали Карамель

И я… я тоже чувствую нечто подобное. Как к старшему брату, на которого можно положиться.» Она сделала паузу, оглянулась, убедившись, что их не слышат, и понизила голос до шепота. «И я рада, что вы не предложили мне руку. Потому что… потому что мое сердце уже занято.»

Леонард замер.

«Занято?»

Она кивнула, губы ее дрогнули.

«Да. Но это… это невозможно. Папа никогда не согласится. Он беден… очень беден. Хотя добр, умен и благороден душой… как никто другой.» В ее глазах стояли слезы. «Это ваш кузен, месье. Арман де Люсьен.»

Удар грома среди ясного неба. Арман! Вот почему Элоиза так редко появлялась в свете — не из-за замкнутости, а из-за тайной любви, обреченной на провал из-за сословных предрассудков. И вот она призналась ему, Леонарду, которого только что назвала братом.

Леонард взял ее руку, мягко сжал.

«Элоиза, — сказал он твердо. — Я твой друг. Твой брат. И я обещаю тебе: я что-нибудь придумаю. Не отчаивайся.»

На ее лице расцвела надежда, хрупкая, как первый весенний цветок.

«Вы… вы правда?»

«Честное слово Виллара, — улыбнулся Леонард. — А пока… давай сохраним это в тайне. И будем дружить.»

Обед прошел в удивительно теплой атмосфере. Герцог, видя явную симпатию между молодыми людьми (истолковав ее, конечно, по-своему), стал чуть менее холоден. Герцогиня была тронута вниманием Леонарда к ее фонду. А Леонард и Элоиза обменивались взглядами, полными нового, крепкого доверия и затаенного плана.

Прощаясь на пороге, Леонард поклонился герцогу и герцогине.

«Благодарю за гостеприимство. Ваш дом дышит покоем и мудростью. Я обязательно навещу вас на следующей неделе, если позволите?»

«Будем рады, граф де Виллар, — ответила герцогиня, а герцог одобрительно кивнул.

Дорога обратно в Виллар пролетела для Леонарда в жарких размышлениях. Невеста? Нет. Но он обрел нечто, возможно, более ценное — настоящего друга и сестру по духу. И теперь у него была миссия.

Он застал Армана в кабинете, разбирающим счета.

«Ну что, кузен? — Арман отложил перо, его взгляд был полон любопытства. — Как наш затворник с независимым умом?»

Леонард сбросил дорожный плащ, сел напротив.

«Элоиза де Ламбер, — начал он, глядя Арману прямо в глаза, — это самый искренний, умный и романтичный человек, которого я встречал в этих кругах.»

Арман замер.

«О? Звучит… впечатляюще.»

«Она читает Руссо, любит природу, презирает лицемерие света и обладает сердцем, полным доброты и сострадания, — продолжал Леонард, наблюдая за реакцией кузена. Он видел, как в глазах Армана вспыхнул неподдельный интерес, быстро смененный привычной самоиронией. — Совсем не похожа на холодную статую, как я опасался.»

«Рад за тебя, Лео, — Арман улыбнулся, но в улыбке была тень грусти. — Значит, герцогиня скоро станет твоей тещей?»

«Нет, — резко сказал Леонард. — Элоиза мне как сестра, Арман. Чисто и ясно. Мы оба это почувствовали.»

Арман выдохнул, не скрывая облегчения, но тут же на его лицо накатила волна скепсиса.

«Как сестра… Ну что ж, это хорошо. Значит, не будешь несчастен в браке по расчету. А она… она заслуживает счастья.»

«А ты, кузен? — тихо спросил Леонард. — Как ты к ней относишься? Представь, если бы… если бы сословные преграды не существовали?»

Арман откинулся в кресле, закрыл глаза на мгновение. Когда он открыл их, в них была редкая для него серьезность и горечь.

«Элоиза де Ламбер? — Он произнес ее имя почти с благоговением. — Она… она как утренний свет. Чистая, ясная, недосягаемая. Ум ее острее шпаги, а сердце… сердце, кажется, способно вместить всю боль мира, чтобы облегчить ее. К ней? — Он горько усмехнулся. — Лео, взгляни на меня. Я — младший сын младшего сына, без гроша за душой, кроме твоей милости. Я — тень при графе. А она — дочь герцога, светило самого высшего круга. Кто она, а кто я? Между нами пропасть, через которую не перекинуть мост даже самой отчаянной любви. Я могу лишь… восхищаться издали. И желать ей счастья с кем-то достойным. Хотя представить такого дурака, который был бы ее достоин, мне сложно.»

Арман махнул рукой, стараясь вернуть привычную небрежность, но в глазах осталась боль.

Леонард ничего не ответил. Он молча встал, подошел к окну. В его голове кипели мысли, складываясь в дерзкий, почти безумный план. «Пропасть»? «Не перекинуть мост»? Он, Леонард Строитель, возводивший дороги и школы, переплавивший свою душу? Он найдет способ. Он должен найти способ. Ради Элоизы, ставшей ему сестрой. Ради Армана, его верного кузена и друга. Ради этой хрупкой, но такой сильной любви, которую он случайно обнаружил.

Он повернулся к Арману, его лицо было непроницаемо, но в глазах горела решимость.

«Пропасть, кузен? — повторил он тихо. — Может, это просто канава, которую нужно засыпать? Не спеши хоронить надежды. Ничьи.»

Он не стал раскрывать секрет о чувствах Элоизы. Сначала нужен план. Надежный, как каменная кладка новой школы.

«А пока… расскажи, как дела с амбаром Жака?»

Арман, сбитый с толку резкой сменой темы, заговорил о строительстве, но Леонард слушал лишь вполуха. Его ум уже работал над новой, самой важной на данный момент стройкой — мостом через пропасть сословных предрассудков. Он обещал Элоизе. И слово графа Виллара было тверже камня.

Глава 25. Фундамент для Моста

После откровенного разговора с Арманом о его чувствах к Элоизе и горьком осознании пропасти между ними, Леонард не стал настаивать. Он видел боль кузена, его стоицизм и глубокую убежденность в невозможности счастья. Но в самом Леонарде бушевала созидательная буря. Пропасть? Нет, просто сложный инженерный проект. А он, Леонард Строитель, привык решать сложные задачи.

Однако прежде чем возводить мост, нужно было понять его опоры. Начать решил с фундамента — с прошлого самого Армана.

«Арман, — начал Леонард на следующий день, зайдя в кабинет, где кузен склонился над картой будущих дорог, — вчерашний разговор… он заставил меня задуматься. О многом. И о тебе тоже. Ты всегда рядом, мой верный «теневой министр», но о твоей семье, о твоем прошлом… я так мало знаю. После… после того инцидента многое стерлось.» Леонард сделал паузу, изображая привычную для всех легкую растерянность человека с пробелами в памяти. «Почему… почему ты, де Люсьен, оказался без состояния? Ведь твой отец был младшим братом моего отца, графом, пусть и меньшего титула?»

Арман оторвался от карты, его взгляд стал отстраненным, чуть печальным. Он отложил циркуль.

«А, это… старая история, Лео. Ты и правда забыл.» Он вздохнул. «Мой отец, твой дядя Робер, был человеком… увлекающимся. И не в лучшем смысле. Карты, скачки, сомнительные предприятия. Он прожигал состояние