Я тебя нашёл (СИ) - Фей ла Калисто

Его губы слились с моими, а тело пронзило прекрасное, сладчайшее чувство от вторжения на всю длину. Толчок выбил из моей груди стон, и Малакай заглушил его поцелуем. Я обхватила его бёдра своими ногами, желая быть ещё ближе. Раз за разом, сильнее, глубже, набирая темп.

Ещё и ещё!

Стоны становились всё громче. Мужское дыхание — тяжёлым и хриплым.

В месте сплетения наших тел стало невыносимо горячо, мироздание взорвалось, и меня унесло волнами наслаждения. Ещё пара толчков, и где-то через пелену прострации услышала, как рычит Малакай. Он обмяк и вдавил меня в кровать своим весом.

Малакай

Я плохо соображал. Её запах, шёлк кожи, её голос, я потерял связь с реальностью. Затуманенным взглядом блуждал по изгибам красивой фигуры. Аккуратная грудь.

Адская бездна. Какая же она вкусная. Я хочу её всю, сейчас.

Кажется, она позвала меня по имени, впервые. Я раздвинул её стройные длинные ножки. Как невыносимо, до боли в паху. Я приставил головку члена ко входу. Недостаточна влажная. Провёл, вверх-вниз, собирая смазку. Немного надавил, дьявол, узко-то как.

Послышался всхлип и мольба остановится. Девушка начала отползать. И я остановился. Глаза не сразу сфокусировались на её лице. Она была напугана, а в изумрудных глазах читался страх предательства, по раскрасневшимся щекам катились слёзы.

Что? Я сделал ей больно? Но…

— Но ты же не девственница.

В глазах вспыхнула такая обида, что мне стало не по себе. Она отвернулась от меня. Я обхватил её подбородок и вернул в первоначальное положение. Всмотрелся в её лицо.

Я напугал её, опять. Она не невинна, но боится близости. Тут до меня начало доходить.

— После потери девственности у тебя был ещё секс?

Боль в её глазах вонзила кинжал в сердце. Я найду этого выродка, кто так с тобой поступил. Вырву позвоночные кости, и дожирать его будут уже дикие звери.

— Огонёк, прости меня, позволь исправить то, что я натворил.

Она молчала, и эта тишина была невыносимой. Я стал медленно целовать её лицо, осушать её слёзы. Она напряглась подо мной. Ей было страшно. Я остановился, давая время подумать, меня не отталкивали. Начал ласкать её напряжённое тело, поцелуй за поцелуем она начала расслабляться и обмякать. Кубиком льда вырисовывал узоры на девичьем теле. Контраст температуры начал сводить её с ума, и она начала извиваться.

Губы защипало от холода. Я глядел в её широко распахнутые глаза и читал в них желание.

Да, вот то, что я хотел видеть в них. Всегда. Каждый раз и только со мной.

Я запрокинул её ноги к себе на плечи и припал к промежности. Начал ласкать языком. Послышался протяжный стон. Она сдавила мою голову ногами.

Да, вот так!

Ледяные губы коснулись плоти. Девушка вскрикнула.

Кричи, малышка, кричи от наслаждения. Громче.

Её начало потряхивать, скоро близилась разрядка.

Нет, огонёк, ты кончишь на мне.

Я прекратил ласки, и до слуха донёсся недовольный стон. Девушка начала хныкать и извиваться, прося продолжения.

Вечная зима, какая же она красивая.

— Эрика! — я впервые позвал её по имени.

Малышка распахнула глаза. Я одним резким движением вошёл в уже разгорячённое, истекающее лоно и, ловя стон удовольствия, увлёк в поцелуй.

Слегка подрагивая от испытанного только что сильного блаженства, не забыв начертить на животе Эрики руну, я повалился на кровать. Огонёк повернулась ко мне лицом. Я чувствовал её взгляд даже через закрытые веки.

— Иди ко мне, — я распахнул объятия, и она моментально прильнула.

Разве было когда-то так хорошо? Так правильно? Как будто всё в мироздании сомкнулось в одну точку, в одно создание, в ту, что лежит сейчас у меня на груди. Об этом говорил Орион? Когда после ночи со своей «голубкой» целую неделю ходил и улыбался, как глупый мальчишка.

Я поцеловал рыжую макушку и сам не заметил, как начал гладить девичье тело.

— Он был студентом?

— М? — приподняв голову, она посмотрела на меня зелёными глазами.

— Он живёт в этом городе?

— Ты с какой целью интересуешься?

— Хочу оторвать ему всё, что с его телом не имеет надёжного крепления.

Эрика смотрела и, видимо, размышляла, стоит ли посвящать меня в её горькую тайну.

— Нет, меня не насиловали, но я была предметом спора «насколько быстро внучка проректора ляжет в койку». Он был обходительным и нежным. Я сама согласилась на близость, я этого хотела, но, когда дело дошло до постели, его словно подменили. Он был груб. Он даже не остановился, когда я попросила подождать, сказал, чтобы терпела. Просто сделал дело и ушёл, а на следующее утро прикинулся, будто мы не знакомы.

Повисло молчание.

— Малакай, мне тяжело дышать.

Я не почувствовал, как моя магия начала заполнять комнату и трещать, придавливая к земле.

— Прости, огонёк, я задумался. Так как ты говорила, его зовут?

— Проклясть его собираешься?

— Ты не представляешь, насколько я искусен в пытках.

Эрика присела на кровати и поджала губки.

— А что ты нарисовал у меня на животе? Это чтобы я не забеременела?

Мой маленький гений.

— Да, огонёк, ты всё правильно поняла.

Я смотрел, как она вздёрнула носик. Как светились её глаза, как рыжие волосы торчали беспорядочной копной во все стороны.

Как дикий зверь начал красться к домашнему котёнку. Подтянул её к себе, смял в охапку и начал целовать.

— Хочешь продолжения? — её глаза улыбались и переливались изумрудными красками.

— Требую!

Комната сотрясалась от девичьих криков и мужских гортанных стонов. Сливаясь телами, душами и сердцами, разжигая пламя, что озаряет ночь.

Глава 12. Затухающее пламя

Эрика

Проснулась от нехватки воздуха. Малакай спал, подмяв меня под себя. Тело приятно ломило после ночи. Я попыталась аккуратно вылезти из сплетения крепких мужских рук.

— Куда собралась? — сквозь сон пробубнил пленитель.

— Мне нужно забрать платье у модистки.

Малакай приоткрыл один глаз.

— Я иду с тобой.

День был прохладный, солнце спряталось за облаками, накрапывал дождь. Звякнул колокольчик входной двери, и мы оказалась в обители сплетен. На нас уставились несколько пар глаз. Женщина лет за пятьдесят сидела в кресле и попивала чай из тонкого фарфора, около стойки стояла, скорее всего, мать с дочкой на выданье, а за стойкой модистка и её помощница.

Поправочка, уставились не на нас, а на него.

Начищенные чёрные ботинки, чёрный приталенный костюм на широких плечах сидел как влитой, шёлковая рубашка в тон с расстёгнутыми верхними пуговицами открывала обзор на загорелую и мускулистую грудь. Волосы, что не успели высохнуть после ванной, зачёсаны назад и блестели. Тёмные, как ночь, глаза и смоляные брови.

Зверь. Демон-искуситель.

Мне пришлось щёлкнуть пальцами перед лицом модистки, чтобы она, наконец, обратила на меня внимание.

— Мисс Бурланд! Сейчас Мила принесёт в примерочную ваше платье.

Мила, похоже, не планировала предпринимать какие-то телодвижения. Она блаженно улыбалась и пожирала глазами Малакая.

— Кххмм, Мила. Моё платье.

Девушка перевела недовольный взгляд на меня, и походкой от бедра удалилась в глубь мастерской. Мать с дочкой были не исключением и, обмахивая веерами лица, строили глазки.

— Andodulin.*

* свора стервятников

— Aenwan?** — прошептал он мне на ухо, прикусывая мочку.

**ревнуешь?

По позвоночнику скатилась капля пота, грудь сдавило корсетом от глубокого вдоха, а боковым зрением я увидела, как чёрноглазый взгляд нагло изучает мое декольте.

— Lasta lalaithamin!***

***Посмотрим, кто посмеётся последним.

Одарив брюнета хитрой улыбкой лисы, пошла в примерочную, а он провожал меня прищуренным взглядом.

Из зала ожидания доносились разговоры. Неугомонная мамаша расписывала достоинства своего чада.

Швырнуть бы по ним огненным заклинанием, да на каком основании? Да, мы провели ночь вместе, и она была волшебной, но отношения мне никто не предлагал, а спросить я боялась. Думаю, ответ мне не понравится.