Трехликий I: Мертвые Голоса - Даниил Тихий

Скрюченный мужик, пробираясь вперёд и показывая путь, ответил, бросив боязливый взгляд из-за плеча:

— По-разному. Крепкие мужчины переносят на ногах лихорадку, женщины, дети и старики, падают на второй день. Я заразился вчера утром, но вряд ли ты поверишь, что даже штаны моего сына теперь мне слишком больши. Я был пекарем, на соседней улице. Меня звали Рит Огненные Щёки, теперь же я похож скорее на Рита Впалые глаза или Рита Кривые ноги. Ещё день, может быть два, и мяса на моих костях станет меньше, чем у церковной мыши.

Новый приступ кашля скрутил заражённого на лестнице. Глядя на него глазами своего аватара, машинная часть разума трёхликого хотела покинуть это место как можно быстрее. Болезнь, чем бы она не являлась, не поддавалась анализу, к которому искусственный интеллект прибегал каждый раз, когда прощупывал виртуальную реальность. Являясь частью сценарного события, она была недоступна для его аналитики, а настойчивые запросы, отправляемые системе, могли вызвать нездоровый интерес к его персоне.

Человеческая же личность, была полностью солидарна с остатками ИскИна. Гнить заживо и усыхать, испытывая при этом весь спектр ужасных ощущений, ей не хотелось.

Выход из дома располагался по другую сторону баррикады.

У возведённой из брёвен и мешков с землёй преграды оказалось людно. Кто-то притащил сюда целую кучу лавок и установил их у стен, под навесом. Заражённые мужчины, вооружённые чем попало, дремали там и грелись сидя у костров, протягивая к ним перебинтованные руки. Совсем рядом с ними, в сточной канаве бурлила вода, а дождь не прекращая ронял мелкую морось на баррикаду.

— Жди здесь.

Проводник поправил капюшон и выйдя из-под навеса, похромал к баррикаде. Трёхликого уже заметили, как бы невзначай взялись за палки и топоры, блокируя единственный путь отступления обратно в дом.

К тому моменту, когда от укреплений подошла тройка бойцов, выглядевших гораздо лучше, чем сброд вокруг, говорящего за мёртвых успели взять в условные клещи.

— Как ваше имя пэр и зачем вам Вил Грязная рука?

Обратившийся к мечнику парень был у баррикады главным. И он не был местным. Наблюдая за течениями вирта трёхликий точно знал, что перед ним ходок.

Заражённый ходок.

В этом не было ничего удивительного, ведь вирт генерирует ситуации и задания прямо на ходу, выстраивая логические цепочки. Представший перед убийцей парень вряд ли был белой вороной, наверняка ходоков среди заражённых достаточно, а их низкое число по сравнению с теми же поджигателями, объясняется очень легко — нежеланием заразиться.

Скверна болезни коснулась этого ходока лишь своим краем. Короста и пузыри образовались в правом углу рта расползаясь по щеке всё дальше и дальше. Его одежда, комплектная и несущая внутри себя разнообразные бонусы, была изгваздана грязью, сажей и несла на себе следы стычек. Лишь шпага чья медная, начищенная рукоять торчала из ножен, всё так же блистала.

Несмотря ни на что держать свою оружие в полном порядке — признак хорошего воина. Но вслух трёхликий сказал иное:

— Мы встретили в городе одного из ваших, он просил проникнуть в особняк на речной площади и узнать, что там происходит. Взамен он обещал, что нас пропустят к таверне. Сказал спросить Вила Грязную Руку.

Вопрос про своё имя говорящий за мёртвых проигнорировал. Он не знал, что ему отвечать. Машинная часть разума склонялась к банальному вранью, но человеческий осколок личности предпочитал откровенной лжи — умалчивание.

— Твоей группе удалось прорваться к особняку? — Ходок приподнял одну бровь и резко проведя двумя пальцами по краю своей длиннополой шляпы, сбросил с неё скопившуюся воду. — Ночью, в том направлении ушли три группы. Не многим удалось вернуться. Я один из них.

Говорящий за мёртвых проявил учтивость:

— Соболезную.

От него не укрылся лёгкий жест рукой, которым ходок дал «отбой» окружающим. Тиски разжались, народ снова потянулся к кострам.

— Иди за мной.

Раздвигая плечами моросящий дождь, ходок повёл говорящего за мёртвых переулками и дворами. Убийцу подмывало попросту зарубить проводника и раствориться среди подворотен. Местоположение колыбели было близко, говорящий за мёртвых не чувствовал её, но знал, что она рядом.

— Не расскажешь, как удалось пробиться к особняку? Мы даже до площади не добрались, такой ад был ночью на улицах.

Убийца, чей взгляд постоянно сканировал улицу на предмет возможных угроз, ответил незамедлительно:

— Мы убили поджигателей и надели их повязку. Взяли вексель, который неписи дают за выполнение заданий и понесли его обналичивать в особняк под видом поджигателей.

Ходок обернулся:

— Вот так просто?

Трёхликий пожал плечами:

— Зачем сражаться, если можно просто зайти?

Их путь закончился у входа в подвал в одном из дворов. Попросив мечника подождать, проводник скрылся внутри и выйдя оттуда через минуту, качнул головой, от чего капли воды скатились с края его шляпы:

— Тебя примут, иди.

Говорящий за мёртвых спустился по грубой, каменной лестнице и толкнув тяжёлую, дубовую дверь, вошёл в пахнущий сыростью коридор, уходящий вперёд прямой кишкой, растянувшейся метров на сорок. Здесь не было освещения, поэтому пришлось тратить руну и недавно восстановленную энергию, чтобы не проглядеть опасность если таковая возникнет.

А опасность тут и вправду была.

Два стрелка, оба покрытые бинтами и гниющие заживо, поджидали у станины тяжёлого, многозарядного арбалета любого, кто решил бы взять эти казематы штурмом. Говорящего за мёртвых они проводили надрывным кашлем и шепотками. Они не нуждались в факелах или иных источниках освещения. Широкие повязки на их глазах был пропитаны магией и исчерчены письменами.

Кто-то очень постарался, создавая подобные артефакты.

Тот, кого звали Вилом Грязной Рукой находился в конце коридора, в помещении куда трёхликого пропустили, открыв самую настоящую тюремную решётку. Охрана, состоящая из крепких заражённых, выглядела как минимум бандитами. Перевязи с метательными ножами, короткие парные клинки и булавы встречались повсеместно на их груди и поясах. А голые руки, местами забинтованные, пестрили татуировками.

Человеческая часть убийцы ожидала, что Грязная Рука это тот самый заражённый, отправивший его к особняку, но на деле всё оказалось иначе.

Вил — оказался женщиной.

И женщиной она была красивой. Из тех, что обладают настолько выдающейся фигурой, что её не может скрыть даже жреческое облачение. Полные, упругие груди, приподнимали и натягивали ткань, а крепкие бёдра, обладали соблазнительными изгибами. При всей своей красоте, жрица не была хрупкой или утончённой. Она обладала атлетическим телосложением, а стоящая на полу массивная булава, выдавала в ней недюжинные физические способности.

Глядя на чёрные, заплетённые в тугую косу волосы. На массивное оружие и явно комплектную экипировку, созданную из освящённой ткани и намоленного серебра, в котором отражался свет факелов, обе личности ходока не могли не признать, что перед ними далеко не самая обычная местная.

— Странствующий дух, облачённый в кровь нашего мира. Мне сказали, что ты выполнял поручения мучеников и преуспел в этом. Поведай мне истину.

Коленопреклонённая, Вил замерла в пол оборота к вошедшему. Прямо перед ней, на бугристой и мрачной серой стене этой импровизированной кельи, сверкали золотом письмена, замкнутые в круг, а где-то дальше, теряясь в темноте неосвещённого факелами пространства, проглядывала ещё одна решётчатая дверь, ведущая куда-о вглубь катакомб под городом. Оттуда ощутимо несло влагой и доносился шум, свойственный затопленным стокам.

Вил не оборачивалась, не пыталась подняться или обезопасить себя, но по течениям вирта вокруг жрицы трёхликий видел, что любая его атака обречена на провал.

Глаза обратившейся к нему женщины были скрыты за тряпичной повязкой, такой же, какую он уже видел на заражённых, что стояли на страже. Становилось понятно, кто именно даровал больным такие артефакты.

Кривя непослушные от холода губы, говорящий за мёртвых хрипло выдал:

— Нам обещали, что пропустят к таверне, если мы узнаем, кто находится в особняке на речной площади.

Та, которую трёхликий знал как Вил, лишь немного повернула голову в его сторону:

— Пусть твои уста расскажут правду, и ты получишь обещанное.

От золотого круга, что раскинулся по серой стене, веяло ледяной стужей. Но настоящего холода в помещении не было, не шёл пар изо рта, и стены не покрывались инеем. Всё дело было в мощной магии, чьё присутствие ощущалось аватаром. Верный признак того, что жрица гораздо сильнее