Трехликий I: Мертвые Голоса - Даниил Тихий

шумом. Арбалетчику приходилось прикрывать оружие краем плаща, чтобы тетива не намокла.

— Нам нужно забраться как можно выше.

Рука в перчатке указала на здание, что высилось над другими через два дома. Трёхэтажное, оно обладало с одной своей стороны высокой надстройкой. Голубятней, или чем-то похожим.

Слова стрелка совпадали с выводами убийцы. Вот только подобные мысли могли прийти в головы не только им. Существовала большая вероятность, что из этого здания видно набережную, а значит, кто-то УЖЕ мог использовать его в качестве наблюдательного пункта.

Под бурление грязной, пенистой воды в сточных канавах и шуршание дождя, оба ходока поочерёдно перебежали улицу, подставив свою капюшоны холодным каплям.

За ночь на этой мостовой пролилось столько крови, что дождь до сих пор вымывал её из камней, и уносил частички свернувшейся жижи в канализацию. Делая и без того переполненные водой туннели под городом вдвое опасней и непроходимей.

Где-то над крышами сверкнула молния и дождь усилился, снова превращаясь в ливень.

Прижавшись к стене в переулке и пропустив мимо себя стрелка, говорящий за мёртвых снял перчатку и провёл кончиком ножа по своему изрезанному пальцу.

С момента рождения аватара, его энергетический резервуар существенно вырос, не только увеличив эффективность любых заклинаний, но и позволив использовать их значительно чаще. Тем не менее, убийца продолжал прибегать к магии крови, единственному из доступных и наиболее простых средств, позволяющих существенно экономить.

Первой, он нарисовал на своей щеке руну «Оклотос», уже использованную им однажды во время проникновения в капище тэклитов. Эта руна, была просто незаменима, когда трёхликий полагался на скрытность.

Второй на очереди, стала руна «Нивиармус». Тремя изогнутыми линиями, формирующими вихрь, она легла на другую его щеку, защищая от магии четырёх стихий.

Выбор последней руны был определён непогодой и мокрым плащом. Говорящий за мёртвых понимал, что, если кто-то использует против него магию воздуха, например тот же электрический разряд, или скажем обморожение, последствия будут сокрушительными.

— Подсади. Мы откроем тебе двери.

Окна первого этажа нужного дома располагались слишком высоко, поэтому Сэвену пришлось сложить ладони в замок и подтолкнуть убийцу. Выгадав таким образом расстояние, мечник сумел ухватиться за ставни и повиснув на них одной рукой, воспользовался ножом, чтобы, просунув лезвие в щель, отбросить крючок и вскрыть преграду.

Все вместе эти действия заняли пару секунд и уже через мгновение, говорящий за мёртвых скрылся в доме. Сэвену ничего не оставалось, как просто ждать, наблюдая из-за угла за входом.

Убийца, мягко спрыгнув на пол, не стал закрывать за собой окно. Ставни в этом доме выглядели крепкими, он понимал, что их вряд ли получиться высадить с прыжка, а блокировать единственный путь для отхода было бы просто несусветной глупостью.

Лишь слегка прикрыв за собой окно, проникший в дом мечник осмотрелся.

Прислушиваясь, говорящий за мёртвых замер. Он оказался в банной комнате, в месте, куда весь дом ходил стирать бельё и купаться в бочках.

Откуда-то тянуло запахом мертвечины…

Простояв так несколько десятков секунд и не услышав ничего подозрительного, убийца ушёл в скрыт, отчего его очертания размылись и стали полупрозрачными.

Вместе с руной отвода, любой взгляд брошенный в его направлении буквально соскальзывал в сторону, и чтобы по-настоящему увидеть его аватар, требовалось либо столкнуться в упор, либо застать ходока за активными действиями.

Но скрыт, не был конечной точкой его приготовлений. Сняв перчатки и засунув их в поясную сумку, говорящий за мёртвых нарисовал последнюю, третью руну на своей ладони, но не стал её активировать.

Так и скользнул дальше, вооружённый лишь ножом и руной.

Вчерашний бой с нежитью серьёзно укрепил его аватар. Система признала вклад убийцы в уничтожение монстров и щедро отплатила возросшей силой, выносливостью и ловкостью. Там, где под чужой ногой старая, рассохшаяся половица обязательно издавала скрип, под мягким шагом трёхликого не раздавалось ни звука.

Крадучись пробираясь по помещениям первого этажа, он кратчайшим путём вышел к выходу. Здесь, под сложенными у порога тряпками он обнаружил настоящий капкан, установленный ниже уровня пола.

Кто-то хорошо постарался, устраивая эту ловушку. Выломал доски и утопил капкан в пол, чтобы выбитая или открытая дверь не вызывала его срабатывание. Приподняв тряпки и осмотрев устройство, говорящий за мёртвых с сожалением признал, что не сможет его сложить, сделав безопасным. Расслабить металлические дуги без лязга не выйдет, а оторвать от пола и перенести мешает самый обычный, вбитый в дерево и загнутый гвоздь. Его просто так выдрать тоже не получится. Слишком много шума.

По всему выходило, что закрытая дверь и ставни не зря насторожили трёхликого.

Прежде чем открывать дорогу арбалетчику, говорящий за мёртвых решил закончить досмотр. Он понимал, что стоит только пустить с улицы сквозняк и шум дождя, на оба этих маркера кто-то может пожаловать. А умножать и без того высокие риски обнаружения, в его планы не входило.

В помещении рядом со входом, буквально мельком туда заглянув, мечник обнаружил убитых. Женщин и мужчин, детей и стариков. Стащенных туда двумя рядами. Кто-то очень сильно постарался чтобы они не поднялись. Отрубил головы и свалил целой кучей в углу комнаты.

Пол внутри был липким от крови. Массовое убийство произошло недавно. Скорее всего в начале ночи. Иначе бы вонь стояла куда сильнее.

Оставалось лишь выяснить кто именно прорвался сквозь разрушенную баррикаду и закрепился в этом доме.

Ответ поджидал говорящего за мёртвых на лестнице. Угловая, идущая вдоль стены, она обладала крупным пролётом, на котором дремал сторож. Нестандартная для поджигателей экипировка выдавала в нём опытного ходока, а уже знакомая повязка — приверженность к фракции.

Ходок дремал, сидя на стуле, но оружия из рук не выпускал, а значит скорее всего его сон не был крепким. Боясь срабатывания интуиции, которая могла «почувствовать» направленный взгляд, мечник отвёл взор в сторону и крадучись пошёл вперёд. Каждый отдельный его шаг был сильно растянут во времени. А рука с ножом замерла в готовом к броску положении.

Чтобы лестница не скрипнула, убийца поднимался по её примыкающему к стене краю. Аккуратно перенося вес на стопу и не позволяя проседающим доскам издавать звуки.

Воин что-то почувствовал, когда убийца был от него уже в двух шагах. Раскрыл глаза, нарвался на эффект руны отвода и ещё до того, как хоть что-то понял, получил два удара ножом. Столь быструю связку, что не успел даже дёрнуться.

Лезвие рассекло его горло, проникая под кожу и разрывая голосовые связки. Этот секущий удар отдёрнулся со скоростью кобры и перешёл в новую атаку, на этот раз колющую.

Глазница хрустнула, когда лезвие проникло сквозь неё в череп.

Чтобы дёргающий ногой мертвец не свалился со стула, трёхликому пришлось обхватить его голову свободной рукой и прижать к себе, словно утешающая мать, которая прижимает к себе рыдающего ребёнка.

Вирт забрал память бойца через несколько секунд агонии, оставив от него лишь постепенно остывающее тело. Кровь из рассечённого горла заляпала сапоги убийцы и штаны, но не вызвала и капли дискомфорта. Машинная часть его разума не придавала значения подобным вещам, а осколок личности человека старался не входить в диссонанс в опасный момент, чтобы не вызвать рассинхронизацию и не подставить аватар под удар.

Остальные ходоки разместились на втором этаже и поголовно спали. В отличии от группы, которая примкнула к трёхликому, они накапливали связанные с продолжительным отдыхом бонусы.

Никто из спящих не подозревал что смерть уже рядом. Стоит на пороге их комнат вглядываясь в безмятежные лица. Машинный разум тащил человеческую часть личности дальше, не желая тратить такое драгоценное время, но та противилась и продолжала смотреть.

Он не понимал, как можно отрубить голову ребёнку предварительно зарубив его мать. Не понимал, как можно насиловать и издеваться. Не понимал, как можно после этого безмятежно спать. Даже наличие раздвоенного разума не уберегло говорящего за мёртвых от кошмаров после памятной бойни у тракта, когда стрела пронзила сразу два сердца. Матери, и её ребёнка.

Здесь же, в этом проклятом доме, были вырезаны целые семьи. Они не несли на своих телах следы болезни и скорее всего именно поэтому не выходили из дома. Да, они лишь аватары ведомые искусственным интеллектом и их личности скрывают за собой