Гарторикс. Перенос - Юлия Борисовна Идлис

верхней террасы офисного небоскреба. Ему захотелось заорать; вместо этого он положил ноги на сиденье кресла напротив, откинулся назад и прикрыл глаза.

Доктор Элизеус Герингер был одним из ученых, сформулировавших теорию относительности сознания, которая легла в основу современной психологии Переноса. В условиях экстремальной телесной диссоциации всё, что воспринимается индивидуальным сознанием, может быть определено как существующее в реальности этого сознания. Эштон считал эту теорию иезуитской; она не оставляла надежды тем, кто, как и он, не мог представить себя вне своего тела. Значит ли это, что после Переноса его индивидуальное сознание просто перестанет существовать?

Легкое дыхание сквозняка коснулось его лица. Эштон дернулся в кресле и обернулся. Одна из боковых стен бесшумно разъехалась, но в помещение вошла не Мия, а всё тот же молодой человек в нейтральном комбинезоне.

– К сожалению, время вышло, – сказал он, и его исключительно приятная улыбка стала немного грустной. – Я должен проводить вас в соседнюю комнату.

Пальцы Эштона вцепились в мягкие подлокотники. Вы же убьете меня, хотел заорать он, вы же меня просто убьете! Но слова застряли в горле вместе с дыханием, и он только беспомощно смотрел, как молодой человек подходит к нему, кладет ладони на его запястья и, надавив на какие-то точки, легко разжимает ему пальцы, потом берется за плечи и одним плавным отточенным движением поднимает из кресла. Руки у молодого человека оказались неожиданно сильными. Перехватив Эштона под локоть, он повел его в коридор, а оттуда – в соседнюю комнату с приглушенным голубоватым светом.

Рядом с постаментом стояли два сотрудника службы Переноса. Они синхронно улыбнулись Эштону; один придвинул к постаменту пластиковые ступеньки, другой взялся за ручку и широким жестом фокусника поднял крышку капсулы.

Внутри была мягкая пористая обивка. Не в силах отвернуться, Эштон смотрел, как она приближается к нему, переливаясь в голубоватом свете. Он даже не почувствовал, как поднялся на постамент.

Один из сотрудников передал молодому человеку, сопровождающему Эштона, круглую металлическую пластину, покрытую тонкими переплетающимися линиями.

– Это ретранслятор сигнала с вашим уникальным номером, – сказал молодой человек, хотя Эштон даже не смотрел в его сторону. – Вы можете почувствовать легкий дискомфорт, но через пару секунд всё пройдет.

Он аккуратно, но уверенно наклонил голову Эштона и приложил датчик к ямке в основании черепа.

Тело пронзил внезапный холод. В затылке словно открылось прозрачное ледяное окошко, сквозь которое холод проникал в самую глубину, туда, где уже ничего не было, вообще ничего. Эштон услышал, как ласковый бесполый голос уговаривает кого-то лечь поудобнее, и почувствовал, как мягкая пористая обивка расступается под его весом и обнимает ноги и ягодицы, готовясь забрать его себе без остатка.

Что-то заставило его обернуться – и он увидел Мию.

Ее лицо и ладони были прижаты к стеклу, разделявшему комнаты; она смотрела на него не мигая. Ухватившись за бортики капсулы, Эштон забился, пытаясь выбраться из мягкой пористой трясины, которая цепко обнимала его, с каждым движением проглатывая чуть глубже.

– Успокойтесь, господин Герингер, – склонился над ним молодой человек. – Материал должен принять форму вашего тела и зафиксироваться…

– Пустите ее, – задыхаясь, пробормотал Эштон. – Пожалуйста.

– Это невозможно, – молодой человек разжал ему пальцы и надавил на плечи, погружая в рыхлую глубину, словно в густую болотную жижу. – Перенос начнется через две с половиной минуты, иначе вы рискуете…

– Пустите ее! – заорал Эштон, извиваясь всем телом.

Двое сотрудников держали его за руки и за ноги, пока молодой человек безуспешно пытался утопить в обивке его голову. Пористый материал шипел, расступаясь и образовывая вокруг Эштона некое подобие гротескного снежного ангела.

– …полторы минуты!.. – услышал он чей-то отчаянный голос, что есть силы мотая головой и отплевываясь от шипящей пены.

– …чтобы он умер в капсуле?! – выкрикнул другой, не менее отчаянный голос, и Эштон почувствовал, что его руки и ноги свободны. Подняв глаза, он увидел над бортиком капсулы Мию.

От неожиданности он замер. Пористая субстанция немедленно обняла его тело и голову, зафиксировав их, словно он был детской игрушкой-роботом в скрипящей подарочной упаковке. Не в силах пошевелиться, Эштон смотрел, как Мия перегибается через бортик и наклоняется так низко, что скрученная в пружину зеленая прядь падает ему на лоб.

– Я всё равно убью его, – прошептала она чуть слышно, и ее ресницы затрепетали от жаркого дыхания. – Спрыгну с эстакады – и он умрет вместе со мной.

Глава 11. Мия

Парень в комбинезоне захлопнул крышку капсулы, едва не прищемив ей пальцы. Мия отдернула руки и сделала шаг назад, промахнувшись мимо приставных ступенек, но ее поймали и аккуратно сняли с постамента. Обернувшись, она увидела нервную улыбку и вспотевший лоб над защитными очками – это был техник, отвечающий за своевременное начало процедуры.

– Заберите ее, – прошипел он, передавая Мию кому-то, словно она была неудобно упакованным свертком.

Ее подтащили к разъехавшейся стене и вытолкнули в пустой коридор. Мия услышала странный электронный гул, нарастающий за спиной, но тут стена закрылась и вокруг наступила полная тишина.

Потолок светился ровным нейтральным светом. Мия пошла вперед, покачиваясь на неудобных офисных каблуках, в которых приехала из клиники Колфилд, но не услышала даже стука собственных шагов: матовое покрытие пола и стен поглощало любые звуки. Мия скинула туфли и вдруг закричала – не от отчаяния, а просто чтобы хоть что-то услышать. Ее голос глухо ворочался внутри головы, как будто она кричала под водой. Прислонившись к стене, которая немедленно приняла температуру ее тела, Мия сползла на пол и уткнулась лицом в коленки. Она ничего не чувствовала.

Ее вытащили из служебного коридора уже под вечер. Центр Сновидений Северо-Западного округа официально извинился перед ней, признав, что действия сотрудников, проводивших процедуру Переноса для Эштона, были противоправными и нарушали сразу несколько внутренних инструкций и протоколов. Они вообще не должны были пускать вас к капсуле, сказала ей руководительница Технического Департамента, протягивая электронную форму с отказом от всех претензий и судебных исков.

Мия спросила, что будет, если она ничего не подпишет.

– Не знаю, – улыбнулась руководительница, обнажив влажные розовые десны. – Такого еще ни разу не было.

На улице было холодно. Станция находилась сразу за углом, но Мия пошла вперед, туда, где над последними этажами офисного комплекса выгибались тонкие линии скоростной эстакады.

На верхний уровень можно было попасть из пневмолифта центрального небоскреба. Прозрачная кабина с мелодичным звуком распахнула двери. Несколько человек шагнули внутрь и тут же уткнулись в коммуникаторы. Помедлив, Мия вошла следом: очередного лифта наверх надо было ждать еще минут десять.

Глядя на плывущие за стеклом