Нерушимый-10 - Денис Ратманов

раз — и вот на ее месте осталась реальная девочка-подросток с микрофоном и продолжила петь. Земной шар опустился ниже, полетели космические корабли, и к девочке вышел…

Я протер глаза.

Вышел Илон Маск. Трибуны взревели. Илон поклонился и взял речь. Он говорил, что у каждого народа есть свои корни, США — особенная страна, куда все эмигранты принесли частичку своей родины, культуры, и чемпионат мира — то, что объединит целый мир.

Голограмма земного шара начала увеличиваться, опустилась на Маска, и на ней высветился СССР, Байконур, снова полетели космические корабли, грянула классическая музыка, появились балерины, уменьшились, заплясали вокруг Маска и девочки-ведущей.

Это были реальные люди, скрывшиеся в подтрибунном помещении. На земном шаре высветился Китай. На экранах появились бесконечные конвейеры, потом — улыбающиеся молодые люди в кимоно, которые начали показывать чудеса эквилибристики, и снова голограммы уменьшились до размеров обычных людей, стали живыми, исполнили шоу и убежали в подтрибунное.

Таким образом происходила презентация всех стран-участниц чемпионата. Маска сменил Дональд Трамп, президент Соединенных Штатов, после него выступили главы Мексики и Канады. Открытие, черт побери, было красивым! И адекватным. Даже стыдно стало, что плохо думал об организаторах.

— Похоже, многосисечного гермафродите не будет, — с некоторым сожалением сказал Кокорин.

— А ниче так нас встретили, — оценил Дзюба.

Большинство осталось разочарованным, как если пришли в цирк, а показывают балет.

— Байконур наш показывали! — улыбнулся Сэм так, словно Маск лично с ним за руку здоровался.

У меня появилось ощущение, что пройден важный рубеж, и вот прозвенел звонок, скоро откроется дверь и нас пригласят сдавать экзамен. От мысли об этом плечи свело. Да, я сижу на скамейке запасных, и от меня ничего не зависит, но от остальных-то зависит еще и как!

Ну а вдруг с Акинфеевым что-то случится? От собственных мыслей я поморщился. Нет, не от самих мыслей, а от того, что я надеюсь встать на раму ценой здоровья Игоря. Пора бы принять факт, что на чемпионате мне ничего не светит, вот начнется Лига Европы, вот там и буду блистать.

Перед отбоем нас собрал Валерий Кузьмич и повел себя странно: предоставил слово нашему врачу, совершенно лысому мужчине предпенсионного возраста, похожему на Лужкова из той реальности. Этот товарищ, звали его Евгений Витальевич Пронин, был одаренным, я думал, что он ответственен за безопасность, но оказалось, что это не так.

— Товарищи, — произнес он менторским тоном, и я поморщился, чувствуя, будто перышко прикоснулось к моему разуму, покосился на Микроба.

Федор, скривившись, сжал виски — у него от вмешательства разболелась голова. Интересно, Пронин мысли читает, выявляет неблагонадежных, или…

— Вся страна смотрит на вас, — продолжил он. — Я знаю, что вы волнуетесь, многие волнуются настолько, что рискуют провести бессонную ночь. Потому после того, как закончится собрание, советую выпить успокоительное. Оно не навредит вам, но расслабит и поможет заснуть. А утром вы проснетесь бодрыми, смелыми, полными сил и будете готовы к победе даже над самым сложным противником. Успокоительное ждет вас в номерах. Не забудьте его принять, пожалуйста.

Нет, он не читает мысли, он внушает. Расслабляет, чтобы мы нормально выспались, а не предвкушали всю ночь и выползли на поле уставшими. Никакого успокоительного нет, это просто чай или отвар мелиссы, но, когда мы выпьем это, активируется программа.

Пойдет ли на пользу такой вид воздействия? Не сделает ли одаренный хуже? Все-таки это вмешательство в мыслительный процесс, воздействие на волю, причем без разрешения парней. Согласились бы они впустить в свой разум чужака, позволили бы ему там хозяйничать, пусть все его действия и для их блага?

Сделалось неприятно, я увидел собственными глазами, насколько одаренные опасны для простых людей, с которыми могут сделать что угодно, а те и не заметят.

Посмотрев на Непомнящего, медик сел в зал к Бердыеву и Тихонову, к ним присоединился Валерий Кузьмич, а к нам вышел уж слишком собранный и не похожий на себя Карпин, толкнул речь, что за нами — Москва, нам надо только вперед.

Потом мы немного пообщались, обсудили открытие чемпионата и разошлись по номерам. В полдесятого я лег спать, выпив волшебное зелье, заговоренное Чумаком, великим магистром из той реальности.

Это оказался травяной отвар, как я и думал. Вот только спать не получалось — эмоции будоражили, кружили голову, и уснуть получилось только после часу ночи, причем с мыслью, что внушение нашего врача, выходит, — благо. Не прибегни он к суггестии, парни встали бы не выспавшимися и вареными.

13 июня 2026 г, суббота

Накануне первой нашей игры нам позволили спать до девяти утра, чтобы футболисты набрались сил, но все вскочили в районе семи, как привыкли.

В номерах было прохладно благодаря кондиционерам, но сырость все равно просачивалась, и одежда казалась влажной. Я выглянул в окно.

Небо затянуло серой пеленой, но прохладнее не стало. В Майами в июне температура держится в районе тридцати градусов, это не пустыня, тут ночные и дневные перепады минимальные, а игру могут отменить, с согласия сторон, естественно, если температура выше тридцати пяти.

На завтраке мы сели уже устоявшейся четверкой: я, Микроб, Сэм и Топчи.

— Выспались? — спросил я.

Завтрак был привычным для жителей Союза: на каждом столе несколько каш, творожная запеканка, сыр, кефир, молоко, йогурт, хлеб.

— Как убитый, — отозвался Самат, накладывая запеканку, — выпил то пойло, и как срубило.

— И меня, — кивнул Топчи. — Думал, ворочаться буду, психовать…

— А на меня не подействовало. — Микроб с вызовом посмотрел мне в глаза — все, мол, я знаю. — Если б не сидел на скамейке, боюсь, подвел бы команду.

Я окинул взглядом завтракающих футболистов. В столовой царило оживление, как и говорил Пронин, парни проснулись готовыми победить даже самую сложную команду. Вот только внушение заканчивается там, где начинается реальная физическая подготовка и мастерство. Без этого, на одном энтузиазме, и у Сан-Марино не выиграть.

— Интересно, а все так волнуются? — проговорил Сэм с набитым ртом, прожевал и продолжил: — Ну, вот, мы — впервые и за границей, и на чемпионате. А бразильцы, которые каждые четыре года ездят? Им это, как нам — игры внутри страны, так?

Я пожал плечами.

— Не настолько. Все-таки составы команд меняются, тренеры меняются, каждый чемпионат непредсказуем. На прошлом кто-то в тройку вошел, а на следующем сразу вылетел. Вот кто выиграет в этот раз?

— Бразилия! — улыбнулся Сэм.

— Только не Англия,