Бастард рода Неллеров. Книга 7 - Серг Усов

И мне предстоит покинуть храм в первых рядах, раньше даже чем молодожёны виконт и виконтесса Дитонские. Первыми выйдет на крыльцо духовенство. Только высоко вздымать над головами метровый жезл Создателя буду не я, а прелат Вольф, седой старикашка. Он еле на ногах держится, не знаю, удержит или нет. Если что, подхвачу, не дам испортить Юлианин праздник. Хорошо, что я иду рядом.

Мы дошли до средней ступени, когда из дверей показались мои родственники, я это понял по жутко громкому звуку слитного удара гвардейских мечей по бронзовым умбонам щитов и усилившимся возгласам толпы. Народ радовался искренне — не только в замке предстоит пир, но и на всех площадях накрыты столы. Масштаб конечно поражает. Целое стадо быков забили, три гурта овец, два стада свиней, а уж сколько птиц различных видов, так и вовсе счёту не поддаётся. И ведь это Неллеры свою бастарда выдали замуж, а что будет, когда маркизу Агнию отдадут? Ладно, сейчас не о грустном. Вместе с остальными священниками посылаю благословения во все стороны. Мне не жалко.

Сбоку от лестницы на коленях стоят преступники, почти полтора десятка, в рубище и кандалах. Это, как говорится, мелочь пузатая, а не злодеи, потому их сейчас всех скопом помилуют. Шедший почти сразу за Вольфом епископ Рональд громогласно объявляет:

— Вы свободны, негодяи! В честь сегодняшнего праздника вы прощены нашей доброй герцогиней! Идите и больше не грешите!

Матери-церкви более подобает показывать своё милосердие, чем власти светской. Так уж устроено в средневековье, что здесь, что, насколько помню, в моём родном мире, правители, которых бы звали добрыми или милостивыми, надолго у власти не задерживались, в отличие от тех, кого звали грозными или жестокими. Хотя, в каждом правиле есть исключения.

После слов моего дядюшки, стоявшие позади кандальников стражники принялись снимать с них оковы, а пешие гвардейцы, ограждавшие периметр свободного места вокруг вереницы карет и кавалерийского эскорта принялись отталкивать толпу ещё дальше, увеличивая не занятое зрителями пространство. Зачем? Наверное для большего престижа. Крыши всех зданий усижены людьми словно голубями, не подавили бы черепицу.

— Эрик, где моя? — спрашиваю у Эрика, возникшего рядом со мной как чертик из табакерки.

— Идите за мной, ваше преподобие, нам вправо. — отвечает.

Прежде чем последовать за своим лейтенантом, оборачиваюсь на кузину и ловлю на себе её сияющий взгляд. Да моя ты солнышко, рад за тебя. Но пока не расслабляйся, впереди ещё пир и, главное, первая брачная ночь. Да, тебе как целительнице больно не будет, амулетик ты сделала, но ты ж совсем ещё неопытная в постели, и тут твой братик Степ ничуть не помог знаниями. Постеснялся на подобную тему даже намекать, а не то что говорить. А так-то многое мог бы рассказать.

О, и зять на меня смотрит, чуть улыбается и кивает. Благословляю их и тогда уж направляюсь следом за Эриком вправо от храма. Где-то там должна быть моя карета с эскортом из десятка солдат. Карла в выходившей из церкви толпе не увидел, но он, думаю, догонит.

Ага, так и есть. Бежит следом за мной, радостный. Ещё бы, целые дни любуется маркизой Агнией, и не только любуется. Лучше бы почаще о Джессике вспоминал и о своём ребёнке, которого она носит под сердцем. Никогда мне не понять мораль здешнего благородного сословия. Нет, не правильно, понял я всё давно, а вот разделять не смогу. Когда мы с Бертой соединимся, ни за что не стану её предавать. Гаремники я и в литературе никогда не любил, и в реальной жизни не одобряю.

В отличие от моей семьи и приглашённых в замок гостей, которые сейчас отправляются готовиться к пиру, мне ещё нужно успеть освятить праздничные застолья в восточной части города, только затем вернуться во дворец, переодеться и до прихода в главный зал провести церемонию перевода штаб-новика Николаса в полноценные солдаты, да не простые, а штаб-капралы. Хотел ему отличный торнейский клинок подарить, который три дня назад купил по случаю и усилил плетением разрыва, но обойдётся. Он не только знал всё о Юлькином бизнесе, а ещё и потворствовал ему, прикрывая и даже познакомив с одним из просителей, тем самым с тканевым кульком, наполненным сотами. Так что, вручу лишь лычки.

— Какая дыра в вашей безопасности? — хмурится Эрик.

А я завёл этот разговор по пути к экипажу, во-первых, всё равно надо чем-то заняться, пока идём в обход большой храмовой территории, а, во-вторых, чтобы не забыть. Голова кругом идёт от наплыва событий, вот и упускаю часто что-нибудь важное, вспоминая об этом с опозданием. Как с целительским амулетом для Карла, так ведь и не сделал.

— Такая дыра, дружище. Карл, тебя тоже касается. — оборачиваюсь на витающего в облаках приятеля-вассала. — В прошлые дни Юльке всучили подношение за помощь в протекции, а завтра кого-нибудь из слуг попросят для меня что-то передать, а там окажется… — чёрт, чем же заменить слово бомба? — … какая-нибудь убийственная пакость. Бац, и нет аббата Степа.

— Какая убийственная пакость? — вышел в реальность милорд Монский, моментально насторожившись. К вопросам моей безопасности он относится очень серьёзно. — Степ, я что-нибудь не знаю?

— И я не знаю, Карл. Но всякого следует ожидать. Так что, имейте это в виду. Юлька-то мне уже поклялась больше без моего ведома никакой торговлей не заниматься и ничего ни у кого не брать, но всё равно надо будет присматривать и за ней, и за остальным моим окружением.

— Присмотрим. — пообещал лейтенант уже перед дверцей кареты. — Кстати, Публий Вар позавчера отправился с караваном в Рансбур, с ним двое людей лейтенанта Николаса и кто-то от виконта Генриха. Рассчитываю, вскоре получим сведения из столицы. Мы остались здесь без агентов, но справимся своими силами, милорд. Никто вам убийственную пакость не подсунет.

— Будем надеяться. — отвечаю, уже сев на диванчик в салоне. — Карл, особого приглашения ждёшь?

Несмотря на достаточно узкую проезжую часть, нас обгоняют бегом группы и одиночки людей. Насмотрелись на свадебный обряд, теперь торопятся занять места за пиршественными столами. Распорядителями там выступают назначенные районными префектами чинуши, а задействованы почти все муниципальные рабы с нанятыми на эти дни подёнщиками.

Мой авторитет в городе выше облаков и ярче солнца. Едва я выхожу из кареты, как раздаются радостные вопли с одновременным напором желающих оказаться поближе к моей благословляющей длани. На секунду даже пугаюсь, что десятка моих парней сдержать толпу