Приключения сестры милосердия - Александр Порохня

свой след, только нужно его разглядеть. А потом с доказательствами можно и в милицию идти… Мороженое кончилось быстрее, чем я рассчитывала. Вопрос чем себя занять да семи часов никак не решался. Тут я вспомнила, что мой однокурсник сатанист-Валера неоднократно мне говорил, что живет где-то рядом с парком. Вопрос, где конкретно? Я попыталась вспомнить Валерин домашний телефон, и как ни странно, мне это удалось. Теперь оставалось найти возможность позвонить. Пока я нетерпеливо озиралась, выбирая жертву, у батюшки в кармане его необъятного одеяния заиграл сотовый телефон. Пока батюшка разгребал складки ритуальной одежды, все посетители кафе слушали мелодию Танца маленьких лебедей.

— Алло! — Сильно «окая», заявил батюшка в трубку. — Хорошо, Владыка, сейчас еду!

Я решилась.

— Извините, вы не разрешите мне позвонить? — Робко спросила я священника, глядя на него снизу вверх — рост у батюшки был как у Ильи-Муромца.

Он внимательно, не говоря ни слова, посмотрел на меня, и так же молча, протянул мне трубку.

— Алло, Валера? Это Леся из училища. Мне нужно срочно с тобой встретиться, это очень важно. Ага, говори адрес…

— Спасибо! — Это уже относилось к священнику, который стоял рядом и во время всего разговора не отрываясь, разглядывал меня как картину.

— Храни Господь тебя, дитя мое! — даже не сказал, а как будто выдохнул священник, зачем-то положил на мою голову обе ладони, и вышел из кафе. Не знаю почему, но у меня на глазах навернулись слезы.

Дверь Валериной квартиры была выкрашена в черный цвет. Я приготовилась к сюрпризам, дала слово себе не ехидничать, и, почти зажмурившись, зашла в прихожую. Валера, мне кажется, ничуть не удивился моему приходу, как будто не прошло уже три года после окончания училища. Он не изменился почти, за исключением того, что отрастил маленькие черные усики, которые делали его лицо похожим на карточного шулера.

— Есть хочешь?

Я помотала головой, что должно было означать «Нет».

— А кофе?

— Кофе буду, только несладкий, я только что мороженое в кафе поела.

— Это в парке нашем? Ты с ума сошла, там не поймешь, чем кормят, в этой забегаловке.

— Да? А там даже батюшка мороженое ел… Валер, я посоветоваться приехала.

— Давай. Я тебя слушаю.

— Ты понимаешь, я уже звонила тебе, мама сказала, что ты в походе.

— А, так это ты звонила?

— Я…  В общем, история такая. В прошлую субботу к нам в больницу привезли мужика одного. Он с парашютом прыгнул неудачно, стали вправлять вывих бедра, а он умер, видимо аллергия на наркоз. А потом в больницу приехали какие-то люди, сидели долго в ординаторской, ругались, а на следующий день я в морге увидела, что у умершего странный шрам на животе. Потом, через день неизвестная машина сбила насмерть нашего патологоанатома, а потом, дня через два, меня стукнули по голове, похитили, и привезли в судебно-медицинский морг.

— И что дальше было? — Валера не поднимая головы, ковырял ложечкой бисквит на маленьком блюдце.

— Я сбежала через окно. Я слышала, там двое разговаривали, собирались меня кольнуть.

— Ну, а от меня что надо? — Размазанный по тарелке бисквит явно интересовал Валеру больше, чем моя история.

— Я хочу понять, что произошло. И почему меня похитили, и почему хотели убить. И что за шрам я видела у покойника на животе.

— Ты что же, решила, что это дело рук наших? — Глаза у Валеры стали совсем сумасшедшие.

«Сейчас ударит меня, или укусит…» — подумала я. «И зачем я к этому ненормальному заявилась домой?»

Но вслух сказала:

— Мне не к кому идти, я хотела посоветоваться, что мне делать. Меня же в твой морг привезли, я узнала место, когда убегала.

— У нас там шушеры всякой знаешь, сколько работает? В морге? Я могу только предположить, что твоя история связана с какой-то незаконной деятельностью. Или мужика просто заказали, или еще что. А ты, конечно, выяснять начала, полезла, куда не надо.

— Ну, это факт, Валера, я очень жалею, что так получилось. Понимаешь, жена этого умершего подошла ко мне, деньги сунула, просила узнать, почему он умер. А ты знаешь, сколько я получаю, а родители в Африке, и кот голодный…  — Я расплакалась очень натурально.

— Ладно, не реви. Раз деньги сунули, тогда понятно. На зарплату не проживешь. Но я помочь тебе ничем не смогу, у нас с этим строго очень.

— Строго с чем — помогать?

— Соваться, куда не просят. Я одно могу тебе сказать. Те, кто Сатане поклоняется, или Некромантию исповедует, никогда с мертвыми никаких противозаконных дел творить не будет. Это делают люди, ни во что не верящие.

— А как же ваши обряды, ну, ты рассказывал, с мертвым телом?

— У нас на эти обряды знаешь, какие люди записываются в очередь? Тебе фамилии сказать, ты не поверишь…

— А зачем это им?

— Власти хотят больше, денег, положения в обществе. Вот и пробуют получить это от покойников. Ты про Закон сохранения энергии слышала? Не может человеческая энергия в никуда улететь после смерти, переходит она в другое состояние. В этот момент человек, живущий здесь, может этим воспользоваться. Но больше я тебе ничего сказать не могу. Ищи преступников, не верящих ни в Сатану, ни в Бога.

— Ладно, будут спрашивать, ты меня не видел.

— Хорошо, договорились. Да я с ментами никогда и не сотрудничаю…

С этими словами мы распрощались. Откуда он узнал про ментов?

* * *

Сладковатый запах мертвых тел проникал в каждую складку одежды Патологоанатома. Но Патологоанатом его не чувствовал — он давно принюхался к этому запаху смерти, и даже находил его приятным, возвращаясь на работу из отпуска или командировки. Запах денег, так он для себя определил ту невыносимую для большинства людей вонь, которая стояла в морге, несмотря на поставленное новое оборудование для вентиляции. Он заставил себя полюбить этот запах давным-давно, когда учился в институте и работал здесь санитаром. Многие важные события в его сорокалетней жизни сопровождала эта вонючая атмосфера: первая женщина, вернее девчонка, которую он изнасиловал во время дежурства, на которое она пришла (дура!) с двумя подружками попить вина и потусоваться с симпатичным сокурсником. Подружек вырвало где-то минут через десять после того, как он продемонстрировал им сгоревшего на пожаре мужика, гордо сорвав с него простыню, как будто это было его личное творение.

Подружки быстренько смотались, сморкаясь и