Путанабус. Наперегонки со смертью - Старицкий Дмитрий

— На левую, — ответил я, беря в руки один из вороненых близнецов, подкидывая его на ладони, проверяя на вес.

Неплохо. Очень неплохо. Не тяжелее «макарки».

— Почему на левую? Ее же не будет видно при ношении, — озадачился продавец.

— Зато не будет демаскировать блеском на задании, — выдал я ему свой резон, припомнив, что мне таежницы трындели про «блескучее».

Продавец взял второй пистолет и, выщелкнув магазин, показал мне, какой тот толстый, рассчитанный на двухрядное расположение патронов.

— Тринадцать зарядов, — проговорил Франко с придыханием. — Патрон девять миллиметров. «Браунинг курц». Вес всего шестьсот сорок грамм. Это точно то, что вам нужно. Пистолет, который будет легче, при таком боекомплекте вы нигде не найдете.

Я внимательно рассмотрел оружие. Размером с ладонь, не более семнадцати сантиметров длиной. Щечки деревянные — гладкие, без рифления, закрепленные двумя винтами.

— Накладки на рукоять выполнены из груши, — подсказал услужливо продавец, глядя, на что именно я обращаю внимание. — Серебряная пластинка на них будет смотреться очень нарядно. Кстати, вам пластинка нужна овальная или прямоугольником?

— Призмой. Косым прямоугольником, если так можно. У нас традиция такая, — выдал я свои предпочтения.

— Все можно, — ответил Франко, скосив глаз на Ингеборге.

Та с интересом вертела в руках второго «близнеца».

— «Пьетро Беретта M-84FS», — прочитал я надпись на затворе. — Калибр девять миллиметров. Сделано в Италии.

— Обратите внимание, сеньор, что при рамке из легких сплавов отдача и подброс у этой модели очень небольшие, и попадать из него в цель легко. В Европе многие полицейские выбирают этот пистолет для скрытого ношения.

— Уговорили. Сколько?

— Восемьсот тридцать экю вместе с двумя запасными магазинами и набором для чистки. За один, — и смотрит тихо, боясь спугнуть.

— Прибавьте к этому тактическую кобуру «плечо-бедро», почи к запасным магазинам и по сотне фирменных патронов. И гравировку табличек не забудьте сюда приплюсовать. — Вот так вот, знай наших.

Франко потыкал пальцем по большому офисному калькулятору и вывел итог:

— Тысяча двадцать три экю за один в вашем комплекте. — Посмотрел в мои глаза и добавил: — Но я вам дам скидку. Две тысячи за все. Если условия вам подходят, то пишите на бумаге, что именно мы должны гравировать на табличках.

Я взял у него листок бумаги и ручку и тут же на прилавке, высунув от усердия кончик языка, придерживаясь строгого шрифта для штихеля, начертал крупными буквами:

«Снайперу Татьяне Бисянке за спасение отряда „Факел“ от рук дорожных бандитов 35.05.22.

И тут же сотворил копию, но с именем Дюлекан Комлевой. Осмотрел еще раз оба листочка и остался доволен своей работой. Все же неплохо нас учили в интернате при Третьяковской галерее.

— Это какой язык? — спросил Франко.

— Русский, — ответил я. — Буквы — кириллица.

— Что здесь написано? — полюбопытствовал хозяин оружейного лабаза.

Я перевел на английский.

— Так это именно те девочки, которые в горах на ноль помножили банду во главе с офицером Ордена? — восхищенно вопрошал оружейник, широко раскрыв карие глаза.

— Они самые, — гордо ответила Ингеборге, догадавшись уже обо всем, — «Звезды Зорана». Эти пистолеты — им награда.

— Тогда с вас, сеньор, всего тысяча шестьсот экю. — Франко покачал головой как китайский болванчик. — Все остальное — в подарок им от старины Франко. Только покажите мне их. Я порву календарь и повешу их фото здесь над кассой.

С этими словами он вытащил из-под прилавка почтовую бандероль с календарем, разрывая ее обертку из крафта прямо на ходу.

Мы указали ему фотографии Дюлекан и Тани.

Ингеборге обуял приступ скромности, и на свою страницу в календаре она не стала обращать внимание владельца оружейного лабаза.

— Когда будет все готово? — спросил я о своем, насущном.

— Сегодня в шестнадцать часов можете забирать свой заказ, — заверил нас Франко.

Новая Земля. Европейский Союз. Город Виго.

22 год, 4 число 6 месяца, вторник, 10:42.

Стрельбище «милисианос рэкете казадорес» располагалось за городской чертой Виго, совсем неподалеку от КПП — в пределах прямой видимости караула, и напоминало вытянутый прямоугольник, по периметру озелененный тремя рядами широколиственных деревьев. Вряд ли для безопасности гуляющих по окрестным полям, скорее всего — для шумопоглощения звуков стрельбы.

Дальней от города узкой стороной стрельбище утыкалось в небольшую горку. Именно там и соорудили пулеуловители для стрельбы на большие дистанции.

Окопы для постановщиков мишеней зигзагом перечеркивали это поле поперек через каждые сто метров.

А с другого торца расчетного километра для удобства стреляющей публики соорудили столы со столбами и навесом, крытым камышом. Или чем-то типа камыша. Стульями желающих обеспечили. А с правого края этого ряда для любителей были устроены лежки. Также под тенью. Все для удобства и комфорта.

А как же иначе? Для всех, кроме самих «милисианос», стрельбище было платным, хотя и небольно било по карману: три экю за вход — и можешь развлекаться стрельбой хоть целый день. Но вот если вышел за ворота, то вход обратно снова стоил также три экю. А большая бесплатная стоянка для автомобилей находилась как раз за оплаченным периметром.

Все остальные платные услуги шли по графе «дополнительный сервис». Прокат разнообразного оружия, очков и наушников. Услуги инструктора, кому необходимо. Процветала также продажа патронов всех доступных калибров, с наценкой в десять процентов по сравнению с магазином в городе.

Даже бар с напитками и пиццей функционировал. И столики под большими зонтами с рекламой сигарет «Конкиста» не пустовали.

Справа, ближе к дороге, в углу периметра буквой «Г» стояло одноэтажное административное здание.

Слева от основного полигона, в отдельной выгородке и за отдельные деньги «милисианос» устроили пистолетный тир длиной полста метров. С обеих сторон его огораживал двухметровый забор из толстых досок, а с торца — мощная стена склада с песочной засыпкой. Все пространство до цейхгауза было уставлено и увешано на разных расстояниях круглыми или квадратными, совершенно разного размера металлическими пластинами, и никаких тебе бумажных мишеней. Попал — услышал мелодичный звон. Не попал — не услышал.

В начале пистолетного тира, как и положено в жарких странах, — обязательный навес со столами и перегородками.

А вот отдельного бара там не было.

Буквально в воротах стрельбища мы столкнулись с генерал-капитаном «милисианос рэкете казадорес» Паулино-Эрменхильдо Теодуло Баамонде. Во, запомнил я, однако, с первого раза! Тот радушно меня поприветствовал, чинно поцеловал руку Ингеборге, поинтересовался целью визита в его хозяйство и лично повел нас в пистолетный тир, куда нас пустили совершенно бесплатно. Еще бы, с таким-то блатом!

Как только на крытом рубеже я вывалил на столик из оструганных некрашеных досок свою коллекцию пистолетов, так сразу удостоился поощрительного присвиста генерала:

— Сеньор Хорхе, этот арсенал вы со Старой Земли притащили? Наверное, военный музей ограбили, прежде чем сигануть за «ленточку»?

— Что я, маньяк железячный, что ли? — ответил я невозмутимо. — Это все, кроме наганов, — трофеи местные. Частью — с албанцев, частью — с дорожных бандитов. А этот — с офицера Ордена, — показал я парабеллум.

— Вы страшный человек, Хорхе. Вам этого еще не говорили?

— Нет. Всегда только указывали, что нельзя быть таким красивым и обаятельным.

— Подтверждаю, — втерлась в наш разговор Ингеборге, посмеиваясь.

Сеньор Паулино только головой покачал:

— Вы, русские, похожи на басков. Те тоже очень милые в быту люди, но попробуй встань поперек их пути…