Терроризм. Война без правил - Алексей Щербаков

В их партийной программе сказано: «Вся тяжесть борьбы с царизмом, несмотря на наличность либерально-демократической оппозиции, охватывающей преимущественно промежуточные в классовом отношении элементы “образованного общества”, падает на пролетариат, трудовое крестьянство и революционно-социалистическую интеллигенцию».

Но с пролетариатом уже работали эсдеки. Они гораздо лучше понимали «рабочий вопрос» и, что главное – знали подход к рабочим. У эсеров это выходило хуже. Вот и пришлось вспомнить про крестьян. Но на самом-то деле в эсеровских изданиях основное место занимают разговоры о борьбе за демократию и прочую свободу. Социал-демократы добросовестно пытались привлечь в свои ряды рабочих. А вся деятельность эсеров, да и весь строй и стиль партии был ориентирован прежде всего на «революционную интеллигенцию». Хотя, когда в 1903 году начались крестьянские восстания, знакомая нам Брешко-Брешковская заявляла: «Это мы их подготовили». Только вот в жандармских документах нет ничего на этот счет. А ведь если готовили, значит, кто-то должен был и попадаться… Так что выбор террористического пути был для социалистов-революционеров предопределен.

Кроме того, в дело вмешался случай. 14 февраля 1901 года вольнослушатель Берлинского университета П. В. Карпович выстрелом из револьвера убил министра просвещения Н. П. Боголепова. Он, одетый в военную форму, вошел в кабинет министра и выстрелил в него. В суматохе Карпович мог бы скрыться, но предпочел сдаться властям.

Он вспоминал:

«Как только я решил, сделалось так спокойно на душе, так тихо: временами было как-то уютно, тепло. Вот уже больше недели, но ни одного сомнения, ни один нерв не дрогнет. Ясно, очень ясно».

Причиной были события 4 (17) мая 1900 года на Казанской площади Санкт-Петербурга. Студенты устроили очередную демонстрацию, казаки попытались ее разогнать. Закончилось все большой

дракой. Бунтари использовали арматуру и даже стреляли из револьверов (правда, ни в кого не попали), казаки их лупили шашками в ножнах… В итоге нескольких студентов отправили служить в армию. Вот Карпович и решил отомстить.

Террорист был одиночкой. За ним никто не стоял, хотя он и посещал за границей народнические кружки.

9 (13) марта статистик Самарской земской управы Логовский пытался убить обер-прокурора Священного Синода Н. К. Победоносцева, который считался главным вдохновителем «реакции». Он стрелял через окно, но не попал. Логовский был тоже одиночка, хотя на допросе и заявил, что разделяет программу социалистов-революционеров.

По поводу Карповича власти попытались «не гнать волну», обвинив его в «преднамеренном убийстве частного лица»[44]. Но это помогло мало. Теракты вызвали большой энтузиазм среди оппозиционно настроенной публики. «Революционная Россия» писала, что, дескать, вот вам пример, вперед, ребята!

Эти события не только подтолкнули к объединению социалистов-революционеров, но и окончательно определили направление деятельности партии.

Упомянутые теракты явились не только детонатором новой волны терроризма, они определили первоначальную тактику эсеров.

Формально партия была учреждена в 1901 году в Женеве. Ее создали четыре человека – В. Чернов, М. Гоц, Г. Гершуни и… Е. Азеф, который уже тогда являлся платным сотрудником охранного отделения. Об Азефе рассказ еще пойдет. Гоц и Гершуни для нашей темы не слишком интересны. Гоц никакой активной деятельности не мог вести физически – он был прикован к инвалидному креслу. На каторге после одного из столкновений «политических» и охраны ему повредили позвоночник. Чернова даже однопартийцы характеризовали как человека не слишком умного. Он являлся теоретиком терроризма: «Террор бывает троякий: эксцитативный, дезорганизующий, агитационный». То есть, по большому счету, Чернов занимался болтовней. Характерно, что он безвылазно сидел в эмиграции до Декабрьского манифеста 1905 года – то есть предпочитал не рисковать. А вот Гершуни – это была личность… Его уважали даже противники. Пришел Гершуни не из народников, а из «Бунда» – еврейской социалистической партии. В конце XIX века в этой организации также заговорили о терроризме, но дальше слов дело не пошло. Первоначально Гершуни стал известен тем, что во время «ликвидации»[45] «Бунда» провел лучшего сыскаря Российской империи полковника Зубатова. Зубатов имел привычку переубеждать тех революционеров, которые казались ему идейно нестойкими. Смысл был в этом самый практический. «Перекованные» товарищи становились либо секретными сотрудниками, либо шли работать в Охранные отделения. Попытался сыграть полковник в эту игру и с Гершуни. Тот вроде бы «повелся» – нарассказывал сказок о том, что его, бедного еврея, обманули и запутали. И в итоге открутился. А ведь Зубатов был не тем человеком, которого легко провести. Однако, оказавшись на свободе, Гершуни тут же ушел в подполье и бежал за границу.

Так вот, именно этот товарищ стал реально создавать партию. Прихватив для солидности Брешко-Брешковскую, он стал метаться по России, создавая партийные организации. Одновременно эти двое стремились вытащить из ссылки перспективные кадры. К примеру, именно благодаря деятельности Гершуни бежали из ссылки такие знаменитые впоследствии террористы, как Борис Савинков и Иван Каляев. Интересно, что до своего побега они числились весьма умеренными марксистами.

Тем не менее, партия так и осталась очень рыхлой. Как идеологически, так и организационно. Исключением являлась Боевая организация (БО), возникшая одновременно с партией. Она олицетворяла любимую эсерами идею «центрального террора». То есть предполагалось, что теракты должны осуществляться не абы как, а по приказам ЦК. Разумеется, ничего толкового из этого не вышло.

Первоначально БО являлась, скорее, «виртуальной» организацией. Такова была тактика Гершуни. Он принципиально отвергал какую-либо тщательную подготовку «акций». Дело происходило примерно по одинаковой схеме. Наметив жертву, Гершуни приезжал в нужный город и находил исполнителей на месте. Такая тактика имела успех. Даже если жандармы узнавали о готовящемся теракте, они не успевали отреагировать.

27 марта 1902 года С. Балмашов убил министра МВД Д. С. Сипягина, в том же году был ранен харьковский губернатор князь И. Оболенский, в начале 1903-го был убит уфимский губернатор Н. Богданович.

Николай II хотел Балмашова помиловать, но тот отказался: «Я вижу, что вам труднее меня повесить, чем мне умереть. Мне никакой милости от вас не надо».

Гершуни понимал, что найденные «прямо на месте» могут оказаться отчаянными парнями, но никудышными стрелками. Так что он подстраховывался, снабжая террористов отравленными стрихнином пулями. Как видим, выбирая средства, товарищ не стеснялся.

Гершуни стал своеобразной легендой как среди революционеров, так и среди жандармов. Он приобрел репутацию неуловимого. Но, разумеется, в конце концов, 13 (26) мая 1903 года он попался. Военно-окружной суд в Петербурге в феврале 1904 года приговорил Гершуни к смертной казни. Однако казнь заменили пожизненной каторгой – времена были относительно гуманные. Чрезвычайные трибуналы, которые не церемонились с революционерами, ввели позже.

Однако дело Гершуни не пропало. Пришел Азеф…

Отступление. Откуда денежка?

Революционное движение, как и война, требует денег, денег и еще раз денег. На голом энтузиазме что-то сделать трудно. И если у народовольцев финансы вечно пели романсы, то вот у эсеров с этим все было хорошо. Откуда?

Оставим в стороне «масонские» источники, поскольку их никто не видел. Равно как и сионистские. Сионисты как раз к эсерам относились плохо – они отвлекали горячую молодежь от их собственных структур, таких как «Поалей Цион».

А вот иностранные разведки – прежде всего английская (с Англией отношения были в начале века очень натянутые), а позже и японская… Это да, как же без этого? Радикальные организации всегда подпитываются «заклятыми друзьями» и противниками. Революционерам и прочим экстремистам ведь все равно – они ведь всегда полагают переиграть спонсоров и использовать финансовые вливания себе во благо. Так что не стоит считать террористов прямыми агентами чужих спецслужб. Интересно иное – почему российская разведка не финансировала в ответ, допустим, ирландских сепаратистов? Вряд ли из высоких моральных принципов. Просто не сумели…

Всем известен и другой источник эсеровских доходов – экспроприации, то есть обыкновенный грабеж. Интересно, что у террористов существовали определенные принципы – грабили только государственные учреждения. Частников не трогали. С чего бы это радикальным социалистам беречь добро буржуев? А вот так.

Кстати, до эсеровских «эксов» вооруженных налетов Россия просто не знала. После одного из первых ограблений, случившихся в Петербурге, пресса подняла крик, что город превращается в Чикаго. Персонажи вроде Мишки Япончика просто переняли передовой опыт…