Волчий остров - Альбина Равилевна Нурисламова

Слесарь открыл люк. Валентин заглянул вниз вместе с ним. Посветили фонарем. То, что осталось от тела, обнаружили сразу. Вызвали полицию…

На следующее утро двор гудел, как растревоженный улей. Полицейские машины, заградительная лента – такого прежде не бывало. Люди стояли группами, возбужденно переговариваясь. Никто не мог поверить в случившееся.

– Все время тут была…

– Прямо под ногами, можно сказать!

– Потому и случалось плохое! Шутка ли, неупокоенный дух!

Инна Викторовна не плакала, застыла, как статуя. Валентин стоял рядом, она отказывалась отпускать его от себя, крепко держала за руку, точно он был ее единственной опорой в жизни.

– Мне тебя бог послал, Валечка, – сказала она, а после умолкла и не произнесла ни слова, только все крепче сжимала пальцы Валентина.

Останки Лидочки вскоре увезли.

Кто сотворил с ней такое, что произошло на самом деле, на ком лежит вина за смерть девушки, еще предстояло выяснить…

Рассказ написан по мотивам реальных событий, произошедших в одном из российских городов. Тело пропавшей без вести девушки было случайно обнаружено в люке неподалеку от дома жертвы примерно два десятилетия спустя после исчезновения.

Волчий остров

Мать вошла ко мне в комнату и села в кресло. Вид у нее был решительный, и слова, что она произнесла, подтверждали твердость намерений.

– Все, Женя. Так дальше продолжаться не может.

– Что? – спросил я, попытавшись изобразить удивление.

– Сам знаешь. Ты с Волчьего острова другим человеком вернулся. Не ешь ничего, из дому не выходишь, не спишь, всю ночь по квартире шарахаешься, я же слышу. Худой, бледный, вздрагиваешь от каждого шороха.

– Мам, я просто…

– Ничего не «просто»! – перебила она. – Не слепая, вижу!

– Сама знаешь, несчастный случай… – Голос меня подвел. Воспоминания о жуткой ночи разом навалились, ворвались в мою несчастную, измученную бессонницей и непреходящей тревогой голову, и я почувствовал, что готов расплакаться, как ребенок.

– Расскажи мне, – тихо попросила мать, – легче станет.

И я рассказал. Рассказал, хотя поклялся никому ничего не рассказывать. Однако носить этот кошмар в себе оказалось мне не под силу.

…В деревне Волчий остров, затерянной в лесу под Быстрорецком, прошли первые годы моей жизни. Отец оттуда родом. Родители поженились рано, познакомились в Быстрорецке, где жила мать. Он уговорил городскую девчонку уехать жить к себе на родину, но прожили они недолго.

Через три года после моего рождения отец умер, под машину попал. Мама, как она сама с горечью говорила, до семи лет растила меня «вахтовым методом»: работала в городе, приезжала на праздники и выходные, а я рос в деревне, под присмотром деда и бабушки.

Потом мать крепко встала на ноги: ее назначили начальником отдела на комбинате, она повторно вышла замуж, смогла забрать меня к себе.

Дед с бабушкой не хотели отпускать внука, но куда деваться? Ребенку в школу пора, мама с отчимом выбрали хорошую гимназию с углубленным английским, да и вообще не дело это – вдали от матери расти. Вдобавок здоровье у стариков слабое.

Отчим, кстати, отличным человеком был, я его любил как родного отца, и сейчас люблю. Он умер два года назад, мы с матерью опять осиротели.

Про Волчий остров я и думать забыл, несколько раз всего приезжал: на похороны деда, который умер почти сразу после моего переезда в город, и бабушки, пережившей его ненадолго. Вспомнил, на свою голову, неделю назад, когда мы летнюю сессию сдали, завершили второй курс института и думали, как это отметить, куда съездить на выходные.

Мы – это я, мои друзья Марат и Вовчик, девушка Марата, наша однокурсница Инга. Главное требование было: бюджетно и нескучно.

На дачу к кому-то? На речку Быструю с палатками?

Сам не знаю, как это пришло мне в голову, но я ляпнул, что у родителей моего отца есть дом в деревне. Все сразу оживились:

– А где деревня? Далеко?

– Километров восемьдесят.

– А что там есть? Купаться можно? – спросила Инга.

– Озеро есть. Чистое, хорошее, – припомнил я. – Лес, ягоды, грибы… наверное.

– Решено! – объявил Вовчик. – Брат обещал машину свою старую отдать, если сессию без хвостов сдам. Не насовсем, конечно, попользоваться. Я сдал, значит, имею право!

Погрузили мы свои сумки в багажник побитой «четырнадцатой» и покатили в Волчий остров. Мать не возражала, объяснила, как добраться (сам-то я не помнил, а приложение в телефоне деревню упорно отказывалось показывать): сначала до райцентра Васино, а потом свернуть налево.

– Основная трасса прямо пойдет, а вам придется через лес. Но там ничего, хорошая дорога. Была, по крайней мере.

Мы быстро домчались до райцентра: рынок, здание, гордо именуемое торговым центром, школа, почта, поликлиника. Осмотрелись бегло, вполглаза, докупили кое-чего из продуктов и покатили дальше, в деревню.

Туда вела асфальтированная дорога: растрескавшееся полотно в ямах. Ни туда, ни обратно машины не ехали. Не очень-то похоже, что дорогой часто пользовались. Видимо, Волчий остров медленно умирал.

– Дикий край, – прокомментировал Вовчик.

Я пытался вспомнить места, где мы проезжали, но никак не удавалось: слишком давно все было.

Настроение у ребят было отличное: с собой мы везли еду и выпивку, собирались купаться в озере. Осмотреться в доме, который много лет стоял заколоченным, тоже интересно было: все равно, что в прошлое нырнуть.

Наконец приехали, минут двадцать потребовалось.

Деревня, как ни странно, умирающей вовсе не выглядела. Дома крепкие, палисадники аккуратные, скамеечки у ворот, заборы ровные, два магазина и аптека.

– Можно жить, – сказал Марат. – Идиллия.

– Можно жить, если с тоски не помрешь, – отозвалась Инга, вытащив из ушей наушники.

Мне было неприятно это слышать. И сама Инга была неприятна: слишком манерная, надменная. Слова цедит, глаза закатывает, к месту и не к месту со своим мнением высовывается. Если бы Марат не влюбился в нее, не начал с ней встречаться, я бы с такой курицей никогда не стал общаться. А теперь приходилось.

– Где твои палаты царские? – спросил меня Вовчик. – Куда ехать?

Я сказал, что надо свернуть с главной улицы налево и проехать до самого конца. Дом деда и бабушки стоит на краю деревни, дальше – опушка леса, а за лесом – озеро. Я не скучал по деревне, думать о ней забыл, но все же, когда мы подъезжали к старому дому, где прошли первые семь лет моей жизни, сердце затрепетало. Неожиданно вспомнилось, что бабушка называла меня «Соловушкой» и пекла тонкие до прозрачности, кружевные золотистые блины. Никогда и ни у кого таких вкусных не ел. Вспомнилось, как мы с дедом ходили рыбачить на озеро, как он мастерил для меня свистульки, коробочки и разных зверушек из дерева.

– Вот мой старый дом, – сказал я севшим голосом, и Вовчик удивленно на меня покосился.

Дом,