День, который никогда не настанет - Макдоннелл Куив

— Серьезно? — удивился Уилсон. — Я думал, Фрэнкс не настолько воинственный.

— И тем не менее. Ланаган хитрый как лиса. Дело в том, что у них случилось несколько инцидентов. Только представьте: наркоманы, люди с нестабильной психикой — и все это в одном помещении с массой обычных граждан. Всякое может случиться. Пара драк, несколько случаев воровства, один парень стал творить непотребства. Ланаган разобрался со всем этим, заодно себя возвысив. Он стал своего рода главой службы безопасности. Преподобного Фрэнкса больше интересуют идея и зажигательные речи. Скорее всего, он понятия не имеет, кто такой Ланаган и что представляют из себя его попутчики. Мы пытались наладить каналы коммуникации, но Ланаган умело посеял паранойю. Так что Фрэнкс больше не доверяет ни нам, ни ребятам из правительства. В конце концов, против Ланагана не выдвигалось никаких серьезных обвинений и не выписывался ордер на арест. Все, что у нас есть, — это только ничем не подкрепленные подозрения Интерпола.

— Господи, — вздохнул Уилсон. — Похоже, тот еще уебок.

— Именно, — согласился Ливингстон. — А самое противное, что мы никак не можем понять его истинных целей. И это напрямую подводит нас к самому занятному джокеру в колоде.

Ливингстон протянул четвертую фотографию и положил пустую папку на стол. На фотографии был изображен крепко сбитый мужчина ростом около ста восьмидесяти сантиметров, с бритой головой, сердито глядевший прямо в камеру.

— Он называет себя Адамом, но мы практически уверены, что это ненастоящее имя. Мы запрашивали информацию повсюду, но ни Интерпол, ни даже ЦРУ понятия не имеют, кто этот тип. Он почти ничего не говорит, но разные люди утверждают, что он может быть ирландцем, шотландцем, американцем или даже канадцем. Очевидно только одно: от него прямо-таки разит опытом службы в армии, но в чьей именно — понять не удается. Ну и ясен пень — обвинений на него никто не выдвигал.

— Понятно, — ответил Уилсон. — Значит, эти четверо непосредственно окружают Фрэнкса и добрый пастырь не совсем понимает, кто они такие. Общаются ли они с внешним миром?

— О да, постоянно. У них есть мобильные телефоны, но мы не можем их отследить, поскольку не можем отсечь ненужные. Там внутри десятки телефонов, и ни один судья не выдаст нам ордер на прослушивание всех сразу.

— Их невозможно заглушить?

— Если бы… — вздохнул Ливингстон.

— Оглянитесь вокруг, детектив, — впервые заговорила Брэди хриплым усталым голосом. — Вы находитесь в самом сердце финансового центра. Представляете, какой разразится скандал, если сеть мобильной связи выйдет из строя?

Уилсон провел рукой по волосам.

— Вы уже видели последние новости?

— Пука, — ухнул Тонкс зловещим басом. — Ну да. Смешное слово.

— Господи, — вздохнула Брэди. — Ты бы не мог заткнуться и приготовить нам чай, Марк?

Тонкс показал ей язык и вышел из кабинета, явно обидевшись. Как только Уилсон уйдет, здесь наверняка разразятся споры о неподобающем профессиональном поведении.

— Как думаете, за этим может стоять Ланаган? — спросил Уилсон.

Брэди и Ливингстон переглянулись.

— Мы не можем ни отрицать, ни утверждать обратное, — заговорил Ливингстон, намеренно делая вид, будто они с Брэди договорились об этом заранее. — Дело вот в чем: во-первых, я бы, конечно, не стал его сбрасывать со счетов; а во-вторых, четыре ночи назад Адам выскользнул через пожарный вход и сумел просочиться сквозь кольцо оцепления. Теперь мы не только не знаем, кто этот человек, но и где он находится.

Уилсон еще раз посмотрел на фотографии, которые держал в руке. Похоже, в ближайшее время у детектива-суперинтенданта Бернс спокойной жизни не будет.

Глава девятнадцатая

— Я очень-очень извиняюсь, — сказала Бриджит уже, наверное, в двадцатый раз.

От извинений, казалось бы, должно становиться легче на душе, но пока помогало слабо.

Доктор Синха не отрывал кухонное полотенце от носа, чтобы не запачкать диван.

— Все в порядке, честно. Не переживайте. Мне не следовало вас пугать.

Бриджит поняла, что ее извинения уже достигли той точки, когда начнут раздражать. Сделав над собой усилие, она сменила тему:

— На самом деле я не склонна к насилию.

— Конечно же нет, сестра Конрой, — ответил доктор Синха без тени иронии, на секунду отняв окровавленное полотенце от носа, чтобы его осмотреть.

Бриджит подумала, что никогда в жизни не испытывала такого конфуза, но тут же ужаснулась, вспомнив, как две ночи назад открыла дверь Полу.

— Просто… Последние дни были очень тяжелыми.

— Могу себе представить. Я слышал, вы взяли длинный отпуск после инцидента с доктором Линчем?

— Ну да, можно сказать и так. Не подозревала, что вы об этом знаете.

— Сестра Конрой, вы пристегнули голого доктора наручниками к кровати на восемь часов. Можно подумать, такое случается сплошь и рядом.

— О боже…

— Вам не следует себя винить. Мне кажется, вы уже стали народной героиней для каждой медсестры в Ирландии, да и для некоторых докторов тоже. Доктор Линч передразнивал мой акцент. Он ему кажется смешным.

Бриджит знала доктора Синху уже восемь месяцев, но не очень близко. Они познакомились в ту ночь, когда он зашил плечо Пола после ножевого удара, нанесенного восьмидесятилетним убийцей. Хотя если вспомнить, что Пол совершил потом, то, возможно, это была лишь превентивная карма. С тех пор она иногда пересекалась с доктором Синхой по работе. Он всегда был доброжелательным, вежливым и очень-очень церемонным. Она знала о нем только то, что он из Индии и переехал сюда пару лет назад и что медсестры считали его хорошим человеком. А ведь медсестры всегда знают все о врачах. За пределами больницы Бриджит не встречала его никогда и понятия не имела, что ему от нее понадобилось. Она бы первым делом спросила, что он здесь делает, если бы до этого не ударила его по лицу.

Доктор Синха поднял голову и осторожно ощупал нос.

— Кровотечение остановилось, хрящ не поврежден, — констатировал он с робкой улыбкой.

— Я правда очень…

Доктор Синха поднял руку, чтобы ее прервать.

— В этом нет абсолютно никакой необходимости, сестра Конрой.

— Окей, предлагаю сделку. Я перестану извиняться, если вы перестанете звать меня «сестрой Конрой». Мы знакомы, вы у меня в квартире, и я от души заехала вам в табло. Думаю, это означает, что наши отношения перешли на новый уровень доверия. Зовите меня Бриджит.

— Хорошо, Бриджит, — ответил Синха, как иностранец тщательно выговаривая слова. — В таком случае, пожалуйста, зовите меня Саймоном.

— Если честно, мне неплохо даются языки. Я сумею выговорить ваше настоящее имя.

Доктор Синха улыбнулся и снова кивнул.

— Ценю вашу заботу, но меня действительно зовут Саймон. Мои родители не слишком религиозны, а отец большой поклонник Пола Саймона[57].

— Ой, — ответила Бриджит.

— Не смущайтесь, в этом нет ничего необычного. Только представьте, как живется моей сестре Гарфанкел[58].

Бриджит вначале нервно хохотнула, но потом, когда поняла, что это действительно шутка, рассмеялась уже как следует.

— Ну ладно, Саймон. Я могу предложить вам чашечку чая?

— О нет, спасибо. Вообще-то, мне пора идти. Сегодня я… встречаюсь с молодой леди и буду с ней выпивать.

— Понятно, — ответила Бриджит. — В свете этой новой информации могу я нарушить предыдущее соглашение и еще раз извиниться?

— Чепуха! Мой нос станет отличной темой для беседы. К тому же каковы шансы получить два удара по лицу за один вечер?

— Справедливо, — согласилась Бриджит.

— Причина, по которой я здесь… Кажется, вы ищете друга — некоего мистера Банни Макгэрри?

Имя прозвучало так, словно доктор Синха, будучи уверенным, что все слова воспроизведены в правильном порядке, не очень-то верил, что это в самом деле имя.