Полина Виардо. Последняя волшебница - Соня Бергман

Соня Бергман

Полина Виардо. Последняя волшебница

Глава 1

Примадонна Итальянской оперы в Париже

Полина Виардо — певица, но знаковой фигурой в русской культуре она стала не только благодаря своему певческому таланту — основная причина русской «популярности» — ее долголетний роман с русским писателем Иваном Тургеневым. Для русского самосознания Полина Виардо стала чем-то гораздо более значимым, нежели просто выдающейся примадонной своей эпохи.

О таланте Полины Виардо говорили многие. Великий Ференц Лист, друживший с ней и учившей ее игре на фортепиано, пишет в своем очерке: «После первого ее выхода на сцену стало понятно, что миру явилась блестящая драматическая певица. И она навсегда заняла место среди прославленных знаменитостей эпохи… Это не просто замечательная певица, чья музыкальная образованность составила бы достоинство и предмет гордости любого маэстро, а божественная колоратура достигала небывалых высот: она была одной из самых красивых и умных женщин, знатоком литературы, не чуждалась даже науки — и всем этим, в сочетании с глубоким знанием языков, в том числе и нескольких мертвых, вызывала непреходящий интерес и дружеское расположение у целого ряда европейских деятелей литературы и искусства».

Похожие хвалебные высказывания выходили из-под пера многих авторитетных людей; имя Полины Виардо нельзя вычеркнуть ни из немецкой, ни из французской истории культуры XIX века — так часто встречалась она на пути композиторов, писателей и художников, участвовала в их жизни и вовлекала их в свою. Самые известные люди — Шопен, Мендельсон, Шуман, Лист, Мейербер, Гуно, Флобер, де Мюссе, Мопассан, Жорж Санд, Доре, Делакруа, Ренан, Мишле, Тургенев — круг ее друзей был очень велик, и не исчерпывается названными именами.

Слушателей очаровывал не только ее голос — как певица Виардо увяла довольно рано, и уже в 43 года покинула сцену. В середине прошлого века она вошла в число выдающихся примадонн, а в Париже стала даже их королевой, стяжав славу не только, как одаренная певица, но и как композитор, и самая, что ни на есть, разносторонняя личность.

Образованность и гений Виардо были почти уникальны: великолепная и вполне профессиональная игра на рояле; удивительное пение и лучшие театральные образы, та же Виардо написала несколько водевилей, опер и два альбома песен; неплохо рисовала и была настолько сведуща в литературе, что салоны экс-примадонны в Баден-Бадене и Париже еще долго оставались центром притяжения, а позже, можно сказать «на закате своего творчества», она стала лучшим педагогом по вокалу своей эпохи.

Полина Виардо являет собой полную противоположность сложившемуся традиционному образу скандальной примадонны. Она брала не эротичностью и чувственностью, источаемыми пленительной красотой голоса, а аналитическим умом и здравым рассудком. Ей сопутствовала репутация не своенравной авантюристки, но внушающей уважение величавой образованной дамы, к тому же, в амурных делах певица не выходила за рамки дозволенного приличиями лояльной крупной буржуазии.

Вступая в зрелую стадию своего развития, опера в лице Полины Виардо заново открыла первообраз певицы, предшествовавший знаменательной эре господства примадонны: ее прародительницей можно считать виртуозную, разностороннюю певицу и музыкантшу флорентийку — Витторию Аркилеи.

Педагогический талант отца и деда Гарсиа унаследовали все его потомки. Его комедиантско-певческое дарование проявилось удочери Марии Малибран с еще более отточенной гениальностью — единственной и неповторимой. Полина Виардо, напротив, соединила в себе многообразие талантов Гарсиа. Ее индивидуальность не в неиссякаемой жизненной силе сестры, а в постепенном совершенствовании мастерства, возводимого до вкусов эпохи. В пении Малибран было что-то демоническое. Голос Виардо же стал явлением культуры.

Как непохоже раскрываются характеры в одном поколении, даже в одной семье! Полина Виардо — младшая сестра Малибран. Способности их обеих — одной, почтенной, хладнокровной и сдержанной, и другой, обожаемой, пламенной и страстной, — переданные им Гарсиа, развернулись в полную силу. Они никогда не выступали вместе за исключением одного концерта, когда Полина аккомпанировала сестре на пианино. Когда Полина дебютировала, Мария Фелисита Малибран, которая была старше нее на тринадцать лет, уже умерла. Младшая из дочерей Гарсиа делила с родителями их тяжелую бродячую жизнь; плавала через океан в Нью-Йорк и Мексику. Отец Полины — Мануэль Гарсиа — тенор, театральный предприниматель и композитор — старался дать ребенку образование, насколько позволяла его занятость. На обратном пути в Париж он в качестве упражнения написал канон для дочери на всех современных языках; позже Полина даже превзошла в многоязычии сестру — она пела на шести языках. Многому научилась и от матери, такой же оперной певицы, которая сначала хотела сделать из дочери блестящую пианистку.

В восемнадцать лет Полина Гарсиа почувствовала себя достаточно зрелой, чтобы решиться выйти на публику в качестве певицы. В 1838 году она показалась на сцене парижского «Театр де ла Ренессанс» сперва в одном концерте. Успех окрылил юную певицу. Год спустя ей уже представился шанс сравняться с обожаемой сестрой, столь рано ушедшей из жизни, чей образ Полина бережно хранила в своем сердце: она выступала с грандиозным триумфом в Лондоне, и в Итальянском театре в Париже в коронной роли Дездемоны из оперы Россини. Сестер поневоле сравнивали, и признавали, что младшая дочь Гарсиа явилась достойной продолжательницей славных семейных традиций.

Альфред де Мюссе воспел Малибран в стансах, добавив вскоре строки, которые приветствовали восходящую звезду: в Полине ему виделся «святой источник», новая «небесная искра». Были критики, отдававшие предпочтение глубоко прочувствованной скромной игре Полины перед страстным темпераментом Малибран.

Ее карьера решилась мгновенно. Итальянская опера заключила с ней договор, после чего уже юная дива имела успех в крупных городах Германии. Полина быстро освоила обычный репертуар: Донна Анна, Розина, Норма, Золушка и все, что тогда пользовалось популярностью у публики. Новые роли давались ей необычайно легко, благодаря тесному сплетению аналитического ума и интуиции. «Всякий раз, когда мне предстоит разучивание новой партии, я погружаюсь в полусознательное состояние. Мне кажется, что в моей голове выстраивается маленькая сцена, по которой движутся маленькие актеры. Даже во сне меня преследует собственный театр, и иногда становится просто невыносимо. Нет никакого средства избавиться от этого; таким образом, мои роли разучиваются сами по себе, и мне не нужно громко петь или проигрывать их перед зеркалом», — рассказывала она.