Тотем (СИ) - Винд Шерил

— Защищаешь её как своего щенка, — хмыкнул князь, переступая порог.

— А хоть бы и так! — не унималась Этна. — У девчонки здесь никого нет. Ни мамки, ни папки твоими стараниями не сталось. Чести нет. А ты, кто должен быть ей защитником и опорой, последний клок земли из-под ног вырываешь. И меня ты ещё смеешь попрекать?

— Я за ней отправился в Рашаас, — глухо рыкнул Сэт, нависая над старухой, но Этна не испугалась. — Потерял большую часть войска, которая нужна мне. Стронгхолд ослаб, потому что я спас её и привёз обратно. Мой враг на свободе. Что ещё я должен сделать?

— Проявить терпение! Хочешь, чтобы она расцвела как яблоня по весне, поучись у медведя! — она знала, что последние слова долетят до него оскорблением, но даже не подумала взять их обратно, и ушла раньше, хлопнув дверью перед самым носом князя, чтобы он и слова в ответ вставить не успел.

Этна, взъерошенная перепалкой, шумно выдохнула, пытаясь сбить спесь. Она глянула в окно. Князь уходил от дома быстрой и резкой походкой, но пойти за ней в дом не посмел.

— Так-то лучше, — кивнув своим мыслям, Этна посмотрела на девушку, и быстро смягчилась от вида искалеченного тела. Она заботливо прикрыла Кайру покрывалом, чтобы прохлада не холодила кожу и никто не взглянул на княжну в таком виде. — Ну-ну, лисичка, не лей слёзы попусту. Князь на себя злится, что Полоза упустил, а потому рычит почём зря на всех. И тебя незаслуженно обидел, — Этна погладила выглядывающее костлявое плечо. — Мы тебя выходим, подлечим. Станешь снова румяной и красивой, — улыбнулась росомаха, надеясь, что её слова приободрят княжну.

Кайра перестала рыдать, и даже повернула к ней голову.

— Всё будет. Зверь милостив.

— Этна.

— Да?

— А что… с медведем?

С улыбчивого лица Этны, которая пыталась поделиться кусочком надежды, сошла улыбка. Старая росомаха промолчала. На её лице пролегла глубокая грусть и печаль.

Глава 11

— Куда ты?!

— Я пойду…

— Куда ты пойдёшь?! Ты едва стоишь на ногах!

— Я хочу его увидеть.

— Неразумный ребёнок…

Старая Этна пыталась отговорить Кайру, но она упрямо шла к своей цели. Медленно, держась за стену, чтобы не упасть от бессилия. Тёплое покрывало, которое не давало ей замёрзнуть, сползло с плеч, зацепившись за край стола, и растянулось на полу. На Кайре осталась одна тонкая сорочка, перекошенная на бок. Княжна ступала босыми ногами по доскам, но даже холод, который морозил пальцы поутру, не отваживал от навязчивой мысли. Она думала об этом слишком долго — о том, чего хочет и где должна быть. Кайра знала, что со стороны похожа на безумную. Так и подумают росомахи, когда увидят бледную тень жены князя, когда она покажется во дворе. Многие уже шептались, нисколько не стесняясь её присутствия, — что ещё немного и сляжет лиса с лихорадкой, а там, глядишь, через полгода у князя будет новая жена. Из своих. Крепкая росомаха, знающая об их порядках, а не глупая и несмышленая девка из Лисбора.

Кайра их не слушала. Она вообще никого не слушала. Даже нянька, которая шла за ней следом, заметив пропажу, не могла её отговорить и переубедить. Через десяток шагов Этна смирилась, перестала ворчать.

— На вот, надень, — росомаха накинула на плечи княжны тёплый кафтан. — Сляжешь, кто тебя тут выходит?

Лиса знала, что выходит. Этна не позволила бы ей умереть. Вот и сейчас возилась с ней, будто с ребёнком, заворачивая в тёплую одежду и помогая обуться в мягкие кожаные сапожки. Кайра терпеливо ждала, прислонившись к боку курятника, и иногда провожала взглядом росомах, которые торопились по делам, занимаясь работой. Те косились в её сторону, но при Этне и слова сказать не смели. Не хотели прогневать няньку, которая выдаёт затрещины их князю с малых лет. Поговаривают, что и сейчас, если как следует её разозлить, то князь росомах будет бегать от неё по светлице, словно мальчишка, вымаливая прощение, только бы не отходили ни веником, ни лозой.

Дом лекаря стоял на окраине. Дядьках Шух не любил шум, который неизменно сопровождал каждый рабочий день в крепости росомах. Он говорил, что шум мешает больным и раненным отдыхать и набираться сил, а из-за этого хворь процветает и не даёт больным поправиться. Поэтому указом ещё прошлого князя запретили у дома лекаря строить новые дома. Вокруг дома разросся красивый сад, который сейчас из-за холода и налипших на ветки снежных шапок выглядел не менее красиво, чем в цветущую весну.

Лекаря в доме не было, но Кайру это не остановило. Она поднялась на крыльцо, минуя ступени одну за другой, хваталась руками за перила с упрямством человека, который что-то для себя окончательно решил. Этна поддерживала её, не давай упасть. Придержала дверь княжне и помогла ей пройти в дом.

Кайра ухватилась за дверной косяк, бросила взгляд на няньку через плечо.

— Оставь меня, Этна, — и искренне добавила: — Пожалуйста.

Без помощи Этны Кайра бы ни за что сюда не добралась. Или сделала бы это уже к ночи, свалившись где-нибудь во дворе от изнеможения и усталости. Тело всё ещё плохо её слушалось — сказывались дни, проведённые в плену без пищи и воды, и жар от свежих ран.

Этна не злилась и не хмурилась, но обеспокоенно посмотрела на княжну, понимая, что та задумала.

— Глупостей не наделай, — предупредила нянька и вышла из сеней.

Кайра немного постояла, когда дверь за нянькой плотно закрылась. Она знала, что Этна стоит на крыльце и следит, чтобы никто у двери не погрел ухо и не сунул глаз в щель, чтобы после разнести слухи по Стронгхолду со скоростью сокола, что увидел добычу.

В доме лекаря было много света. Ненавязчивый аромат трав внушал спокойствие и лёгкую бодрость. Кайра придержала край кафтана, чтобы тот не упал с её плеч, отпустила стену, в которой находила поддержку, и вошла в горницу. Возле окон стояли постели для раненных и больных, пострадавших во время осады крепости князя Витара. Мужчины притихли, когда заметили княжну, ради которой проливали кровь и из-за которой в чужой стране готовили погребальный костёр для братьев, возвращая от них лишь меч да личные вещи для жен и детей, чтобы хоть что-то те могли похоронить на родине и обнять вместо тела любимого.

Кайра чувствовала, как их взгляды липнут к ней. Чувствовала ненависть и презрение. Под их взглядами она пыталась держаться ровно и с достоинством, подняв голову, но на середине комнаты покачнулась, запнулась, ухватилась за спинку чужой кровати, чтобы не упасть.

— Кайра?

Она подняла голову. Голос шёл из второй комнаты. Ей пришлось собраться и пройти вторую половину пути, не обращая внимания на взгляды.

Вторая комната была поменьше первой. В ней стояло всего две кровати. Большую часть горницы отвели под столы, на которых лекарь создавал мази, снадобья и лекарства. Она была жилой и не предназначенной для больных. Поэтому-то его и разместили здесь.

Визэр лежал в постели и не поднялся, когда Кайра вошла, но она заметила, что медведь улыбнулся и был искренне рад её увидеть. Тугие повязки перетягивали грудь и правую руку медведя. Кайра слышала, что он сильно пострадал во время осады и лекарь говорил, что надежды на его выздоровление мало, потому что глупый медведь, получив порцию змеиного яда, продолжал ходить по подземелью и искать её, пока не свалился от бессилия. Он выглядел уставшим и измученным. Бледным. На его лбу Кайра увидела проступившую испарину, и понимала, что у медведя нет сил даже сесть в постели.

— Я рад тебя видеть.

Она знала, что он говорит правду.

Кайра прошла в комнату, села на край его постели. Она не знала, что сказать медведю, как и объяснить, почему пришла повидаться с ним. Кайра хотела знать, что он жив и поправится, что он не погиб в крепости Полоза и что ей не солгали. Теперь она видела, что не лгали. В комнате пахло болезнью. Настолько сильно, что княжне становилось неуютно и страшно. А ведь она сидела рядом с тем, кто её похитил. Именно его, как порядочная жена, она должна ненавидеть за те слухи, что поползли по Стронгхолду. За её отношения с Сэтом, которые испортились из-за того, что медведь решил о ней позаботиться и увидел в её супружестве с князем нечто неправильное.