Будь здоров - Papirus

— Попросил?! — взвилась Свента, — Самым хамским тоном потребовал!

— Хорошо-хорошо, — поморщившись, поднял руки вверх Рокериан, — Признаю, что был несколько невежлив и несдержан.

Дальше я не слушал. Боги! Мы чуть не поубивали патруль егерей, а я бил их командира целительской магией! Еще удар и его защита не выдержала бы. У меня все поплыло перед глазами, я почти физически прочувствовал боль тех, кого в драке основательно зацепил, особенно егеря с поврежденной ногой и рухнул прямо на пол постоялого двора. Ко мне бросились ребята, поддержали и усадили на целый стул. Вот это откат! О нем предупреждал меня учитель. Со временем, когда я научусь управлять своей чувствительностью, будет полегче, а сейчас надо терпеть. Вот достану из сумки зелье. А сумка то в багаже, а багаж-то во дворе. Кто-то кликнул хозяина, чтобы срочно принес вина. Свента приказал принести мою сумку. Одна из служанок, как ни в чем, ни бывало, принесла мне ее, кокетливо поблескивая глазками. Уж не привиделась ли мне боевая пятерка из слуг? Я влил несколько капель эликсира в вино и залпом выпил. Через пару минут почувствовал себя человеком и даже расслышал, как один егерь говорил другому.

— Эти лекари все такие. После драки всегда раскисают. Чувствительные шибко.

Рокериан немного смущенно спросил у Свенты, чутьем старого служаки сразу вычислив, кто у нас главный.

— А господа лекари не откажутся после всего помочь нашим ребятам?

Что же я расселся. Там же люди страдают, а я в переживания своей тонкой натуры ударился. Я решительно встал и потребовал показать мне раненых. Тех уже отнесли наверх и уложили на кровати. Прихватив с собой Кламиру и свою сумку, я направился наверх и попросил кого-нибудь нам помочь. Вызвались оба егеря и один из наших парней.

Раненых под моим руководством раздели, принесли горячей воды и чистых тряпок. Мы с Кламирой в четыре руки обмывали раны, накладывали швы и повязки, мазали мазями и поили зельями. Немного подумав, я стал активно использовать лекарскую магию. Принцип ее действия я знал досконально из «проглоченных» кристаллов, а формировать после узоров примитивные магусы, напрямую используя внешнюю энергию, затруднений у меня не вызывало. Тем более, сложных случаев здесь не было.

Когда мы закончили внизу уже прибрались и накрыли ужин. Оставив отдыхать двоих раненых егерей и нашего помятого ими же парня, мы с Кламирой устало спустились вниз и сели за стол. Сидели все вместе, не разбирая, кто егерь, кто студент. Свента увлеченно обсуждала вместе с Рокерианом приемы, которые они использовали друг против друга. Разбирали допущенные ошибки и эффективность тех или иных контрприемов. Они явно нашли друг друга.

Разумеется, мы отдали егерям одну из наших комнат. После тяжелого рейда им обязательно надо было хорошенько отдохнуть. А я так устал от этих треволнений, что мне было все равно, где и как спать.

Глава 17

Я, непрерывно строя узоры секир, прорубался при свете редких магических светильников через орды полутораметровых монстров, похожих на уродливых зеленокожих, пупырчатых человечков с клыкастой пастью и желтыми светящимися глазами. Они были худые, как гончие, и прикрыты кроме собственной шкуры только грубым подобием магических доспехов. Буквально за каждым поворотом каменного лабиринта, построенного из выщербившихся гранитных плит, голодным воем меня встречали стаи этих забавных порождений мрака. Копье и булава оказались не очень эффективным оружием против вертких гадов — попасть по ним было сложной задачей, зато секущие плоскости секиры могли зацепить сразу двух, а то и трех монстров каждая, ровненько разваливая их на половинки. После этого секиры все-таки разрушались, и мне приходилось строить новые. Атаки следовали одна за другой почти без перерыва. Я тянул сразу три — ТРИ! — нити, одной подпитывая активный доспех, а из других строя секиры. Иногда тощих монстров сменяли другие. Мелкие, размером с подушку в придорожном трактире, на двух длинных лапах прыгучие твари. Эти уже были цвета мокрого базальта, с узким разрезом красновато мерцающего одинокого глаза с двумя плавающими точками зрачков в верхней четверти тела. Зубастой пасти у них не было, но сантиметрах в пяти под глазом торчал тонкий шип, с которого капала какая-то гадость. Твари норовили в прыжке проткнуть меня этим шипом, но что они собирались делать дальше и, как поедать мою поверженную тушу в случае удачи, я не знаю, и знать не хочу. Удачи я им, прямо скажу, не желал. Вот против них эффективным оказался еж. Разрывные иголки густо покрывали площадь в указанном мной секторе, а двух — трех попаданий, оказывалось достаточно для того, чтобы тварюга шлепалась на пол и больше не двигалась. Но все равно некоторые из пещерных комариков достигали своей подлой цели. Этих счастливцев останавливал и успокаивал, как добрая мамочка, мой активный доспех.

Как я устал. Пот ручьями стекал у меня между лопаток и, сил почти не оставалось. Я задыхался в этом душном лабиринте. Мне казалось, что вся моя жизнь — борьба с этими монстрами. Стая за стаей. Стая за стаей. Секиры — еж. Секиры — опять еж. Я отупел от этого однообразия. Все чувства куда-то ушли, словно под воздействием оглушающего зелья. На очередной развилке я привычно повернул налево в очередной коридор и…, как отрезало. Монстров не было. Никаких. Только пустынный коридор из тех же гранитных плит.

Я остановился отдышаться и подумать. Ну, зачем? Зачем я поперся в этот лабиринт? При входе ясно было написано: «Если ты войдешь, то должен будешь пройти лабиринт до конца или погибнуть. Тебе атакуют монстры, и будут ждать на пути ловушки. Тебе придется пройти через себя. В конце тебя ждет награда, о которой ты и помыслить не смел. Ее ценность невозможно понять сразу. Но помни. Здесь времени нет, но тело твое бренно. Ты можешь войти или уйти». Все это живо напомнило мне детскую игрушку. На раскрашенном большом листе бумаги нарисованы клеточки, по которым несколько игроков передвигают фишки. Фишка двигалась на столько клеточек, сколько выпадало на кубике с точками очков. Игроки бросали по очереди и передвигали фишки. Иногда попадание на определенную клеточку следовало вернуться на несколько ходов, а то и в самое начало. Побеждал тот, чья фишка первой вставала в клеточку в центре замка. Я ощутил себя одной из этих фишек, которую передвигают чьи-то детские пальцы.

Что мне стоило развернуться и уйти, как советовала надпись? Любопытство губит не только кошек и отрывает носы не только любопытным девушкам. Я же кру-у-у-у-ут! Знаю аж четыре боевых узора целителей и два защитных. Что мне монстры и ловушки? Я же сын барона. Я же деи Брасеро! Ого-го! А не кисель овсяный.