Портреты гомеопатических препаратов (часть 1) - Кэтрин Култер

Однако у Lycopodium жизнеспособность одной личности зачастую достигается за счет другой. Более жизнеспособный нарушает территориальное право менее жизнеспособного, заставляя его страдать. Lycopodium ненавязчивым, незаметным образом может угнетать более слабую личность близкого ему человека, особенно супругу или детей. Возможно, он подсознательно ищет себе партнера более слабого, чем он сам, по характеру, одаренности или здоровью. Избегая более сильных представителей, над которыми он не мог бы господствовать, он выбирает нежных, держащихся в тени или болезненных супругов, которые полностью согласны следовать за мужем и готовы исполнять роль «жены» в супружестве. Он способен добиться самой необычайной преданности такого рода: его жена живет почти исключительно его нуждами, и оба партнера довольны. Одна женщина на вопрос о том, как её супружеская жизнь продержалась так долго, ответила: «Это произошло благодаря тому, что мы оба влюблены в одного и того же человека вот уже тридцать пять лет». Несомненно, её муж был Lycopodium. Неприятности начинаются только тогда, когда его жене надоедает играть вторую скрипку и она начинает требовать признания своих собственных прав.

Очень часто их жены относятся к мягким сговорчивым типам Pulsatila или даже более часто к обязательным, умеющим долго страдать Natrum muriaticum. He следует, однако, упускать из виду, что те из них, кто реагирует на своего надменного и уверенного мужа или на стрессы семейной жизни проявлением обратной стороны картины Lycopodium, т. е. «неуверенностью, зависимостью, печалью со склонностью плакать, нерешительностью и застенчивостью» (Ганеман и Геринг) или «попеременно то плачут, то смеются; смеются в серьезные моменты… непроизвольно… во время обеспокоенности» (Кент), и кто по виду похож на Pulsatila или Natrum muriaticum, в действительности нуждаются в том же самом лекарстве, что и их мужья.

Во всех сферах жизни Lycopodium внимательно относится к людям более низкого развития, чем он сам, и окружает себя такими людьми. По отношению к людям знающим и более способным он может быть надменным и критичным, даже несправедливым, в то время как стоящие ниже его вызывают у него великодушные порывы и позволяют ему играть роль спасителя. Ему очень нравится чувствовать себя щедрым, понимающим, прощающим и терпимым по отношению к ошибающимся и более слабым смертным. И те, кто ниже его по развитию, тоже, конечно, ничем ему не угрожают. Они ничем не вызовут у него неуверенность в себе, и маловероятно, чтобы они удивились какой-либо его ошибке или слабости (сознательно или бессознательно Lycopodium всегда защищает впечатление своей силы и непобедимости). Они соперничают в меньшей степени и не искажают его «имидж». Заурядность и некомпетентность окружающих позволяют ему ярче сверкать.

Когда одного такого человека спросили, почему он всегда делает скидки некомпетентным людям, окружающим его, и никогда — людям компетентным, пациент ответил: «Я понимаю, что не могу влиять на компетентных людей, так что я о них не забочусь, а вот тех, кого я не могу изменить полностью, но могу улучшить, тех я критикую».

Это довольно точная оценка на одном каком-то уровне, но она не включала в себя менее похвальные мотивы — его нелюбовь к соревнованию и необходимость поддерживать позицию превосходства при общении с другими людьми.

Несмотря на свою хитрость и политическую смекалку, Lycopodium легковерен. Его может ввести в заблуждение внешность человека. Он на удивление неправильно оценивает людей. На него можно произвести впечатление упоминанием имен, хвастовством, лестью и самовосхвалением, а также непосредственно «знаменитостью». И обратное — он может не рассмотреть настоящую ценность скромного человека. Но его плохое знание людей в конце концов срабатывает ему на пользу: «блестящий» во всех отношениях, с точки зрения Lycopodium, человек может оказаться на более низком уровне, чем ожидалось от него, но и в этом случае он лучше служит интересам Lycopodium, чем тот, кто является настоящим золотом.

Ещё одной гранью этой личности является его угнетение близких ему людей. Совершенно несознательно он может способствовать или даже создавать ощущение своей второсортности в других. Сама его компетентность и внешняя сила воспитывают противоположные качества у окружающих. В конечном счете, нелегко быть все время рядом с человеком, который всегда в себе уверен, всегда управляет, всегда дружелюбен и обаятелен на людях, всегда выдержан и всегда прав. При столкновении с таким количеством жизнеспособности можно извинить людей за то, что они перестают с ним бороться.

По этой же причине, несмотря на то, что он может выглядеть образцовым мужем или родителем — надежный, ответственный, уравновешенный, редко пьет или играет, — он иногда распространяет непреодолимую атмосферу угнетения, с которой особенно трудно бороться. Часто можно встретить Lycopodium, женатого на хронически больной женщине. Или на женщине, которая была до замужества способной и уверенной, а в браке стала беспомощной и нерешительной, не способной заменить пробку предохранителя или вести домашние счета. Даже её забота о детях или покупки в гастрономе становятся бестолковыми, когда рядом с ней муж, показывающий или подразумевающий, что он все это выполняет гораздо лучше. На более серьезном уровне дети у него не действуют в соответствии со своими возможностями и остаются безынициативными и заурядными, несмотря на прекрасное образование и на все «преимущества». В противоположность этому у пессимистичной Sepia, беспорядочного Lachesis или невротического Natrum muriaticum вырастают творческие, интересные и счастливые дети, так как их не подавляет образ родителя.

Поскольку большая часть такой диалектики развития является подсознательной, она не только скрыта от взгляда постороннего человека, но и остаётся обычно нераспознанной в течение долгого времени в соответствии с теми принципами, на которых она основывается. Сам Lycopodium не осознает того влияния, которое оказывает, а ближайшие члены семьи только неясно ощущают нечто, что лишает их инициативы. Психологически высокомерный индивидуум может действовать настолько незаметно, как мягкое одеяло мха, что никто из семьи не догадывается, что что-то затрудняет им дыхание. В произведениях Генри Джеймса, чья элегантная проза, бесконечно тонкий ум и предрасположенность к отчуждению заставляют думать о наличии в нем ярко выраженных некоторых черт Lycopodium, часто анализируются случаи, когда один индивидуум развивается и расцветает благодаря сознательной или бессознательной жертвенности другого.

На открытом или сознательном уровне этот человек, который является таким внимательным коллегой, таким хорошим товарищем, таким обаятельным знакомым, может быть жесточайшим диктатором дома; одна из ярчайших черт Lycopodium — его тенденция скорее защитить посторонних, чем близких людей. У него есть и склонность к скандалам («легко возбуждается, досадует и злится», Ганеман; «ищет ссор», Геринг; и у Аллена в списке свыше 50 пунктов разных видов «плохого настроения, капризов, раздражительности» Lycopodium), которые часто направлены против тех, кто от него зависит, и тех, кто не хочет или не может ему ответить. Как признавался со стыдом один из пациентов: «Единственный человек в мире, с кем я себя низко веду, — это моя жена». И если он не может придираться к своей жене, то будет цепляться к детям. Этому типу нужна их полная покорность и безусловное одобрение для укрепления своего высокого мнения о собственной ценности и смягчения скрытой неуверенности. Будучи политическим зверем, он даже семью воспринимает в политических терминах. Чувствуя себя в безопасности, он считает семью и отцовство противовесом власти и основанием для продолжительных и тонких политических переговоров. Если его авторитет не слишком твердо установлен, то он прибегает к любым не очень-то тонким приемам для его достижения.

Один пациент Lycopodium, который производил впечатление милого и добродушного во всех отношениях человека, лечился у гомеопата от почечных колик с кровью и песком в моче. Однако позднее врач узнал, что дома этот пациент ведет себя совсем иначе. Он любезен и достаточно добр до тех пор, пока делает все, что ему хочется, и пока ему беспрекословно подчиняются, но выходит из себя, если встречает возражение, ожидая, что члены семьи проявят свою преданность, принимая его взгляды безоговорочно. Он не может вынести никакого возражения ни по какому поводу: ни по большому, ни по малому. Он настаивал на том, что будет указывать, кому в семье чем заниматься из домашних дел и в какое точно время, какую одежду должна носить его жена и какую пищу должны приготовить. Любое действие, выполненное не точно в соответствии с его указаниями, превращалось в вопрос и повод для неудовольствия (Nux vomica). Однако в процессе лечения по мере улучшения работы почек отношение к семье у этого пациента начало меняться. Он уже меньше прибегал к политическим маневрам и реже выдвигал на первое место свои вкусы. Его жена с благодарностью рассказывала врачу, что теперь вся семья может уже свободно «дышать» около отца, в то время как раньше она и дети чувствовали, что задыхаются. Однако в разговоре с врачом пациент совсем не раскрыл эту сторону своего характера и такие его черты не послужили указанием для назначения ему лекарства. Это просто ещё одна иллюстрация тому, как конституциональное лекарство может позитивно действовать на всех уровнях.