Драма жизни Макса Вебера - Леонид Григорьевич Ионин

в финансовом отношении беззаботно, если бы не болезнь, бесконечные гонорары медицинских светил, оплата процедур и санаториев, а также многомесячные периоды пребывания в Италии и на Лазурном берегу. Надо отдать должное Гейдельбергскому университету, который проявил максимум лояльности к своему профессору, предоставив ему по причине болезни практически бессрочный отпуск с сохранением содержания. Но даже этих денег не хватало, и Веберам приходилось прибегать к помощи матери Елены, частично финансировавшей лечение Макса из своих средств.

Повторю: только в 1903 г. благодаря полученному Марианной наследству семья стала финансово независимой. И такая ситуация сохранялась вплоть до 1914 г., до начала войны. Вместе с войной пришла инфляция. Деньги стоили все меньше, состояния обесценивались на глазах. Марианниного наследства уже не хватало на обеспеченную жизнь профессорской четы, привыкшей ни в чем себе не отказывать. Профессору пришлось заняться поисками места. Но это было позже, и мы поговорим об этом далее. Пока лишь подчеркну, что именно здоровье сыграло едва ли не главную роль как в расставании с университетской работой в 1903 г., так и позже, когда эту связь пришлось восстанавливать. Когда в 1916 г. Вебер заключал профессорский контракт с Венским университетом, там была даже оговорка о возможности одностороннего и без всяких санкций разрыва контракта Вебером, если состояние здоровья не позволит ему выполнять свои обязанности. Пункт оказался не лишним, при всем успехе лекций и популярности лектора состояние здоровья не позволило и контракт был прерван досрочно. Да и позже, в Мюнхене, именно лекционные курсы – если «отравляли» будет слишком сильным словом – очень осложняли его жизнь. Там контракт тоже был прерван досрочно, на этот раз – не сочтите это циничной шуткой – по причине смерти профессора.

Но об этом позже. Пока мы еще в начале нулевых прошлого, двадцатого столетия. Расставшись с университетом и не примкнув к какой-либо иной институции, Вебер обрел статус Privatgelehrte, то есть в буквальном переводе с немецкого приватного, или частного, ученого. Сейчас его можно было бы назвать независимым ученым, независимым исследователем или независимым специалистом. Главным признаком такого независимого специалиста является отсутствие формальной принадлежности к какому-либо университету или иному государственному либо частному учебному или научному учреждению, либо, как это иногда называют, аффилированности с таковым. Для ученого это не всегда положительное обстоятельство. С одной стороны, отсутствие четкой специализации и круга задач, диктуемых обычно организацией, часто лишает ученого необходимой ориентации. Но это применительно к слабым духом, нуждающимся во внешнем руководстве и направлении. С другой стороны, что важно для Макса Вебера, организация может играть роль смирительной рубашки или, можно даже сказать, железной клетки, ограничивающей возможности развития. Тематика кафедры – у Вебера национал-экономия – заставляет придерживаться определенной области исследований. Обязательные функции университетского профессора – от приема экзаменов у студентов до участия в заседаниях разного рода советов – поглощают гигантское количество времени и при этом часто изматывают физически. Просто не верится, что Вебер смог бы создать такие важные и при этом огромные по объему труды, как «Хозяйство и общество» и «Хозяйственная этика мировых религий», не будь он свободен от факультетской рутины!

От всего этого Вебер после 1903 г. оказался свободен. Обратим внимание: в тот период, когда он создавал и выпускал в свет главный труд (ПЭ), как бы подводящий итог первой половине его профессиональной жизни, Вебер будто бы нарочито порывал со своей профессией. Что такое профессия? Под профессией обычно понимают род трудовой деятельности, являющийся источником средств существования человека. Работа энергичного молодого профессора, как о ней рассказывается в первой главе, собственно и есть профессиональная работа университетского профессора как таковая. Переход Вебера в статус приватного или независимого ученого означал, по существу, прощание с профессией в указанном смысле: он стал финансово независим, и научная, а равным образом и преподавательская деятельность перестала быть для него основой средств существования.

Получается так, что, публикуя труд, венчающий первую половину своей профессиональной жизни, Вебер своим реальным жизненным поступком (то есть отказом от университетской карьеры, причем не важно даже, по какой причине) как бы отрицал собственную теоретическую конструкцию. Ведь рассматривая в «Протестантской этике» процесс становления профессий, Вебер показывал, как аскетический протестантизм формировал не просто культуру Запада, но в определенном смысле ее ядро, состоящее в единстве профессии, личности и образа жизни. И это как раз в тот момент, когда ему пришлось порвать не только со своей профессией как средством жизнеобеспечения, но и с диктуемым профессией образом жизни, а также и с прежней своей личностью, которая складывалась также из диктуемых профессией привычек, установок и ориентаций!

Профессия и призвание

Здесь надо разъяснить возможную двусмысленность. Стало общим местом, рассуждая о веберовском понятии Beruf, указывать, что это немецкое слово, чаще всего переводимое как профессия, имеет в немецком языке два значения: профессия и призвание. В Большом немецко-русском словаре: «1. профессия, специальность 2. высок. устарев. призвание». Именно эта двусмысленность понятия Beruf заставила переводить на русский язык названия двух знаменитых веберовских статей Wissenschaft als Beruf и Politik als Beruf не «Наука как профессия» и «Политика как профессия», что было бы правильно, а добавляя одно лишнее слово – «Наука как призвание и профессия» и «Политика как призвание и профессия». После замечательного издания Вебера 1990 г. (ИП) такой перевод стал воспроизводиться во всех отечественных публикациях этих работ. Первопереводчики так объяснили это свое нововведение: «Немецкое слово Beruf может быть переведено как профессия и как призвание. На основании анализа протестантизма Вебер пришел к выводу, что эта двузначность термина Beruf не случайна: она вырастает из понимания профессиональной деятельности как божественного призвания и приводит к весьма существенным для европейского общества и европейской культуры последствиям. Поэтому мы для перевода Beruf используем оба указанных значения данного слова» (ИП, 715).

На первый взгляд это правильный перевод и приемлемое объяснение. Но на самом деле ситуация с профессией и призванием у Вебера гораздо сложнее. В принципе мы пытались в общих чертах разобраться с этими двумя понятиями в предыдущей главе, но на тонкостях не сосредоточивались. Но вот как выглядят эти тонкости и детали. Что такое профессия, достаточно хорошо известно. В привычном для нас значении слова, а также и в том смысле, в каком его обычно применяет Вебер, это род занятий, четко ограниченная сфера деятельности, являющаяся для человека, работающего в этой профессии, основой жизнеобеспечения. Вебер буквально: «Профессией следует называть ту спецификацию, специализацию и комбинацию трудовых усилий индивида, которая является для него основой возможности непрерывного жизнеобеспечения или получения дохода» (ХИО, 1, 187). Во втором смысле Beruf это не просто род занятий,