Искупление. Часть вторая (СИ) - Юлия Григорьева

— Да, нам бы хотелось отдохнуть, — ответил посланник Владыки. — Последний вопрос мы обсудим, когда будут улажены предыдущие.

Герцог, уже спустившийся с возвышения, остановился.

— Какой вопрос? — поинтересовался он.

— Алфея Аквинтинская, — уголки губ отца Бениго едва заметно приподнялись, обозначая улыбку.

— У меня траур, — отчеканил Найяр, склонил голову и стремительно покинул тронный зал. — Вина и шлюху! — прорычал он своему секретарю, ожидавшему под дверями.

— Какую шлюху? — опешил благородный тарг.

— Любую, их тут полный дворец, — рявкнул Найяр. — Единственная порядочная женщина сейчас неизвестно где, но я ее найду. Черный бог мне свидетель, — закончил герцог зловещим шепотом. — Жду в своих старых покоях.

И покинул опешившего секретаря.

До конца того дня Найяр, скинув напряжение с помощью одной из бывших фрейлин своей покойной супруги, просидел в своем кабинете, в котором менялись посетители, только тарг Коген почти не выходил. Эта часть была изолирована от той, где разместили посольство Владыки, эти всегда жили при дворцах правителей, а не за их пределами, как посольства других государств. Священники не видели кипевшей активности, но несомненно знали об этом. Герцог уже более собранный, отпивая вино из кубка небольшими глотками, успевая смаковать, пересматривал бумаги по узникам, их допросы, доносы на них и прочие документы.

— Тарг Коген, что у нас с теми, кого сожгли и вернули родственникам пепел?

— Извольте подписать, ваше сиятельство, указы о закрытых судах, приговорах и казнях, — советник по секретным делам протянул новую стопку бумаг.

— Отлично, тарг Коген, вы просто сокровище, — похвалил герцог.

— Все во славу Таргара и его правителя, — поклонился мужчина, польщенный похвалой.

Оставив подписи и оттиски своей печати, Найяр откинулся на спинку стула и посмотрел на своего советника.

— Тарг Коген, а что вы думаете по поводу требования отдать бритам тело моей супруги? — спросил он.

— Думаю, вы не хотите, чтобы гроб был вскрыт, — понятливо ответил умный и умудренный жизнью мужчина.

— Справедливое замечание, — кивнул Найяр. — И как мне это сделать?

— Отец Энлер что-то говорил о подобной ситуации? — поинтересовался Коген.

— Этот святоша сейчас роет церковные архивы и штудирует деяния богов и житие святых. — Отмахнулся герцог. — На него надежды мало, приехавшие попы подкованы лучше. Нужно решение… светское, — он усмехнулся и сделал еще один глоток.

— Нужно подумать, ваше сиятельство, — задумчиво произнес советник. — Простое исчезновение гроба вызовет только новые вопросы.

— Верно подмечено, как и пожар в склепе, — ответил Найяр. — Подмена тоже невозможна, ибо нет у нас сейчас оспы.

— У соседей недавно была очередная вспышка, — Коген встретился с совершенно трезвым взглядом своего господина.

Его сиятельство скептически хмыкнул.

— Доставить не успеем.

— Согласен, — вынужден был признать благородный тарг.

Мужчины замолчали. Найяр побарабанил пальцами по столу. Взгляд синих глаз устремился в окно, за которым шел снег. Крупные пушисты хлопья падали на землю, танцуя свой неспешный танец, одевали деревья в белоснежные шубки. Герцог встал и подошел к окну. Окна кабинета выходили на дворцовый парк. Сейчас там было безлюдно. С некоторых пор ему казалось, что безлюдным стал весь дворец, не смотря на суетливых муравьишек, снующих без устали днем и ночью по лестницам и переходам.

Найяр прижался лбом к холодному стеклу и прикрыл глаза. Она любила снег не меньше, чем распустившуюся зелень. Еще год назад ее ножки гуляли по этим аллеям, оставляя за собой маленькие следы, по которым герцог находил свое сокровище. Вот так же, стоя у окна, видел, как она выходила в парк, оборачивалась, чувствуя его взгляд, и махала рукой. После отворачиваясь и, как этот снег, неспешно брела по заснеженным дорожкам, подставляя раскрытые ладони под снежинки.

— Смотри, Най, эта такая красивая, а эта похожа на звездочку, — говорила Сафи, показывая ему быстро исчезающую добычу. — И тают быстро, как человеческая жизнь, — вытирала с ладони воду и устремляла взгляд только в ей одной ведомые дали.

— Лишь моя любовь к тебе вечна, мое сокровище, — отвечал он, сжимая ее плечи.

— Любовь тоже тает, милый, — смеялась она, подбирала подол платья, — вот она есть, — и срывалась на бег, — а вот уже ее нет, — кричала, когда убегала подальше.

И он со смехом бежал следом и догонял, всегда догонял, подхватывал и кружил, наслаждаясь ее веселым хохотом. Догонял… Не догнал. Всего один раз упустил, и жизнь превратилась в Преисподнюю.

— Вот она есть, — негромко произнес герцог, — а вот ее нет…

— Что вы сказали, ваше сиятельство? — подал голос советник.

Герцог резко обернулся и посмотрел на тарга Когена шальным взглядом.

— Вот она есть, а вот ее нет, — повторил он и засмеялся. — Мое сокровище, спасибо, ты опять мне помогла! Вот она есть, а вот она нет! Ха-ха.

Советник с сомнением смотрела на хохочущего господина, всерьез опасаясь за его рассудок. Но герцог не сошел с ума, он нашел выход.

— Святошу ко мне, срочно! — велел Найяр, оборвав смех. — Сегодня мы создадим новую святую.

Тарг Коген потер подбородок, снова поднял взгляд на своего герцога и восхищенно выдохнул. Неужели решится на такую авантюру? Да еще и на глазах у послов из Адоха? Это же неслыханная наглость! Впрочем, это же Таргарский Дракон, тот, кто готов ходить по лезвию, наплевав на то, что слева пропасть, справа обрыв.

Советник склонил голову и вышел, отдавая распоряжение, чтобы послали за отцом Энлером. Возвращался он уже менее восхищенным и более задумчивым. Мужчина просчитывал последствия от подобного безумного, по своей сути, поступка, и ему не нравился ни один вариант. То, что герцог посвятил его в тайну смерти своей супруги, уже делало советника Когена опасным для его сиятельства. Если сопоставить кое-какие факты, то становится ясно, куда делись преданные герцогу люди, умершие от оспы, по официальной версии. Но, если учитывать, что тайный советник и так был на острие всех важных событий, происходивших в Таргаре, и имевших статус — секретно, то тайна смерти герцогини была не более опасна, чем многие другие. И все же это герцогиня, и до этого дня благородный тарг мог только строить предположения, а теперь ему почти напрямую сказали, что смерть ее сиятельства была отнюдь не связана с опасной заразой. Герцог своей откровенности не забывает, а иногда и не прощает. То, что сегодня прибавится трупов, Коген даже не сомневался. Исполнители умрут первыми, нужно извернуться, чтобы остаться нужным для господина. Впрочем, он таким и был, это немного успокаивало.