Сплетающие сеть - Виталий Гладкий

– Разве это неправда?

– Насчет трудолюбия спорить не буду. Все зависит от личных качеств сотрудника. Но что касается питания, то в этом вопросе у меня есть сомнения.

– Какие именно?

– Внимательно приглядитесь к своим коллегам, в особенности к офицерам. Каждый второй из них – ладно, пусть каждый третий – копия Винни-Пуха. Наверное, их так разнесло от голода.

– А вы – язва… – Усольцев рассмеялся. – Я что, тоже такой?

– Вы – нет, – откликнулся я с преувеличенной живостью.

– Не льстите мне. – Улыбаясь, он похлопал себя по животу. – Я и сам знаю, что нужно сбросить пять-семь лишних килограммов. Да все недосуг походить месячишко в спортзал.

– Прискорбно…

Усольцев вдруг посерьезнел и пристально посмотрел на меня изучающим взглядом. Я не дрогнул, не отвел глаз, но внутри появился неприятный холодок.

– Странно… – сказал он задумчиво – будто сам себе.

– Что именно?

– Я хотел вам это не говорить, но теперь считаю такие предосторожности излишними. Мне хочется побеседовать с вами при открытых забралах.

– А до этого мы были закованы в панцири?

– Почти.

– Вы изъясняетесь загадками. Я, например, так не считаю.

– Тогда как объяснить тот факт, что на мой запрос в Министерство обороны по вашему поводу мне весьма доходчиво ответили, чтобы я не совал нос, куда не следует?

– Так и написали?

– Я еще смягчил формулировку.

– Непонятно…

– Вот и я о том же.

– А я о другом. С какой стати уголовный розыск так сильно заинтересовался военным пенсионером, исповедующим уединенный, законопослушный образ жизни?

– Интуиция… – Он неприятно покривился – наверное, попытался вежливо улыбнуться. – Все дело в интуиции.

И кое-каких фактах.

– Например?

– Вам они известны.

– Позвольте с вами не согласиться. Я человек мирный, с работой уголовного розыска не знаком, поэтому какие-то факты, говорящие о чем-то, для меня темный лес.

– Хорошо, уточним. Во-первых, тот человек, которого нашли Коськины. Во-вторых, заявление Лагина. Втретьих, неизвестная девушка.

– Все?

– Может быть. А разве этого недостаточно?

– Для вас – достаточно, для меня – нет. Я не вижу связи между этими событиями, которые вы считаете фактами.

– Пока вас здесь не было, в деревне царили тишь да гладь и Божья благодать.

– Вы рассуждаете, как зловредная свекровь. Для нее во всем виновата только невестка.

– Не скажите. Что касается найденыша – пусть его. Но как вы отметелили Чижа и его отмороженных дружков – это нужно было видеть. Жаль, что меня там не было…

– Я говорил, что хорошая драка мне не в новинку. По молодости ходил с дружками стенка на стенку.

Прежние навыки не забылись. А что касается вашего запроса в Министерство обороны, так ведь я имею высшее техническое образование. Это о чем-нибудь вам говорит?

– Возможно. Намекаете, что служили в каких-нибудь засекреченных технических войсках? Пусть так.

Оставим эту тему. Есть другие, более важные. Не буду скрывать, я еще раз побеседовал с Лагиным и его шестерками. Уточнил некоторые детали вашего… знакомства; скажем так. Интересная открывается картина, доложу я вам. Вы не находите?

– Я ничего не терял, а потому и найти не могу.

– Будет вам… Не ерничайте.

– А вы не злитесь. Я хотел бы услышать что-то более конкретное, если пошел такой разговор.

– Пожалуйста. Как выяснилось, вы все-таки встречались с Чижом… несколько раньше.

– Без протокола?..

– Я обещал. – Мне показалось, что Усольцев даже обиделся. – Разговор между нами.

– Было дело. Да, действительно, я знаю этих уродов. Имел несчастье познакомиться, когда они приезжали глушить рыбу электротоком в нашем озере.

– Это ближе к истине. Как они мне признались, при первой вашей встрече вы на них не произвели должного впечатления.

– Так ведь раз на раз не приходится. Первый раз они мне бока намяли, а потом я немного повеселился.

Поэтому считаю, что мы квиты.

– История, конечно, не совсем прозрачная… Ну да ладно.

– Как вас понимать? Что значит – "не совсем прозрачная"? Вы считаете, что я лгу?

– Я так не сказал. Однако, здесь есть некая несообразность. Ведь вы хороший спортсмен. Не так ли? Так! Но почему-то пытаетесь это скрыть. Я уверен, что и в первый раз вы могли им вправить мозги по полной программе. Но не захотели. Почему?

– Пожалел. Тогда я еще не предполагал, с каким дерьмом мне пришлось столкнуться.

– Может быть… – В его голосе звучало сомнение; да, Усольцев мужик ушлый, его вокруг пальца обвести трудно. – Но вот Лагин утверждает, что девушка, про которую вы говорили, что она вам малознакома, на самом деле является вашей спасительницей. Она угрожала им ружьем.

– Это ни о чем не говорит. Она как раз пришла ко мне… кажется, что-то попросить… какую-то мелочь. Точно не помню. И увидела в окно, что меня бьют. Мое ружье обычно висит на стене, вот она и пальнула в воздух, чтобы разрядить обстановку.

– Разрядила?

– Еще как. По крайней мере, я отделался несколькими синяками. Всего лишь. А могло быть гораздо хуже.

– Наверное, вы очень признательны ей…

Как же, сейчас все выложу! Возьму и расчувствуюсь, распахну душу. И начну лепетать о любви к ближнему, о своих чувствах к Каролине. Когда мент мягко стелет, спать приходится на жестком. Эту прописную истину мне вдолбили еще в детдоме.

– Как вам сказать… Не так, чтобы очень, но в какой-то мере – да. Однако не настолько, чтобы стать перед нею на задние лапки и умильно вилять хвостом. Я уже говорил вам, что она мне не по карману.

– Так ведь она за вас замуж и не собирается. Но для других целей… скажем, пообщаться за чашкой кофе, вместе позагорать, половить рыбу… ну и так далее – эта девица в самый раз. Вы ведь человек холостой, не обремененный какими-либо обязательствами. Я не прав?

– Исключено. – Я постарался, чтобы моя реплика прозвучала как можно категоричней. – Я чересчур ценю личную свободу, чтобы поступиться даже в малом.

– Пусть так… – Он на мгновение задумался – видимо, на что-то решался. – Касаемо девушки… – наконец начал Усольцев, все еще пребывая в сомнении. – Где она сейчас?

– А полегче у вас нет вопросов?

– Нет! – отрезал он с металлом в голосе. – Я хочу ее видеть.

– У нас разные желания. Я, например, особого желания увидеть пусть и свою спасительницу не испытываю.

– Она куда-то исчезла. Так мне сказали Коськины, у которых девушка квартировала.

– Да ну? – удивился я настолько фальшиво, что сам себе стал противен.

Усольцев посмотрел на меня с подозрением.

– Надеюсь, вы не думаете, что я убил ее, расчленил и скормил диким зверям? – спросил я, изображая обиду.

– В моей практике и такое случалось, – отпарировал майор.

– Спасибо на добром слове.

– Не обижайтесь. Я хочу найти эту дамочку.

– Ищите, – отрезал я. – Интересно, на кой она вам нужна? Неужели она совершила какое-то серьезное преступление? Надеюсь, измена супругу (если эта фифочка замужем и наставила ему рога) пока не классифицируется как измена родине.

– Мне она нужна, – упрямо боднул головой Усольцев.

– А я тут причем?

– В последний раз ее видели, когда она шла в сторону вашей избы.

– То есть, в сторону озера.

– Нет, все-таки избы. – Майор был настойчив.

– Тогда мне остается возвратиться к собственному предположению, что я маньяк. И вы просто обязаны обыскать мое жилище. Вдруг найдете хотя бы вещи девушки. А как иначе?

– Спасибо за подсказку, – сердито сказал Усольцев. – Я говорю совершенно серьезно.

– А я не менее серьезно отвечаю: не знаю я, куда она могла деться. Ее рюкзак вы нашли?

Я мог бы про рюкзак промолчать, но был уверен, что деревенское "информбюро", старики Коськины, уже доложили майору все известные им подробности пребывания Каролины в деревне, а также не преминули живописать ее одежду и прочие вещи. Поэтому я решил проявить гражданскую сознательность, предполагающую полную откровенность с людьми из органов.

– Нет. Из вещей в комнате остались только… пардон, трусики и майка.

– Вот видите…

– И что я должен видеть?

– Раз нету рюкзака, значит, девушка покинула деревню.

– Почему вы так считаете?

– Она держалась за него, как нечистый за грешную душу.

– Это интересно… – Майор подобрался, как перед прыжком. – Расскажите мне про рюкзак подробней.

Я пожал плечами. Меня и самого в какой-то мере интересовал рюкзак Каролины, но я попридержал свое любопытство. У каждого есть маленькие тайны личного характера. И негоже посторонним без особой нужды совать в них нос.

– А что рассказывать? Рюкзак, он и есть рюкзак. Самый что ни есть обыкновенный. Набитый доверху вещами. Тяжелый. Все.

– Значит, тяжелый… – Усольцев быстро потер ладонями, будто его зазнобило.

– Не так, чтобы очень, но и не пушинка.

– Как вы думаете, в какую сторону она могла направиться?