Сон в тысячу лет (СИ) - Елена Кондрацкая

та перестанет двоиться. После разговоров и долгих поцелуев Акира проводил её к Момо и отправил в замок, а сам вернулся на собрание Хранителей. Перемещение Мико не понравилось. Едва она коснулась бусины и представила замок, мир погас, а её словно запихнули в бочку и несколько раз хорошенько встряхнули, так что внутренности перемешались и перепутались местами. Долгих несколько минут ворота замка, у которых её выкинуло, кружились и качались, не желая останавливаться. Мико моргнула, и бусина исчезла.

— А? Уронила? — Мико огляделась, но бусины нигде не увидела.

Понадеявшись, что Акира не рассердится, Мико пошатываясь двинулась к замку. Уже через двадцать шагов мир перестал качаться и походка её обрела твёрдость.

У дверей Мико встретили радостные акасягума.

— Вы вернулись, госпожа! Мы тот час подадим ужин в большом зале!

От слова «ужин» Мико замутило, и она покачала головой.

— Можно просто чаю и в моей комнате? — слабым голосом спросила она.

— Мы думали, вы захотите поужинать с господином Рэйденом! — воскликнул акасягума.

— Или предпочитаете провести вечер в одиночестве? — спросил второй.

Грудь обожгло изнутри.

— Рэйден вернулся?

— Ага! Совсем немного вас опередил, госпожа!

— Понятно. — Поджала губы Мико. — Всё же просто чаю и в моей комнате.

Акасягума синхронно поклонились и скрылись в доме.

Мико направилась в свою комнату, преодолевая жгучее желание повернуть в столовую и взглянуть на Рэйдена. Она не знала, что хотела увидеть, но отчего-то это казалось ей важным. Впрочем, сворачивать никуда не пришлось. Путь в комнату пролегал через веранду, что вела в сад камней, ту самую, где Мико несколько ночей назад видела Рэйдена. И эта ночь не стала исключением.

Рэйден лежал на веранде, сложив руки на животе и согнув одно колено, вторая нога свисала с веранды и касалась пальцами травы. Видок у него был болезненный: щёки впали, под глазами залегли тени, и весь он будто осунулся, заострился и похудел.

— Долго будешь на меня глазеть? — буркнул он, не открывая глаз.

— Ты пешком добирался? Всё в порядке? — Мико пропустила укол мимо ушей.

— Будто тебя это беспокоит. — Скривился Рэйден и открыл правый глаз. Чернее обычного, он не блестел, полностью поглощая свет фонарей. — Иди куда шла.

Мико и сама не понимала, почему её это беспокоит. Почему ей вообще не всё равно на такого мерзавца, как он. Но ей не было всё равно, как ни старалась, Мико не находила в себе сил просто отвернуться и пройти мимо.

— Тебе нужно помыться и хорошо поесть. Ты выглядишь больным. Я попрошу акася…

Рэйден вскочил на ноги и обжёг Мико злым взглядом.

— Ничего мне не надо! Я сам знаю, что мне надо! — бросил он, протиснулся мимо Мико, случайно задев её ладонь своей, но тут же отдёрнул. Мико вздрогнула и приложила руку к его лбу.

— У тебя жар. Рэйден, тебе…

Рэйден, оскалился, оттолкнул её руку, шумно выдохнул и шагнул навстречу. Мико от неожиданности попятилась и врезалась спиной в стену. Рэйден коршуном навис над ней. Горячее дыхание обожгло щёки. Его плечи и грудь тяжело вздымались и опускались, будто бы каждый вдох давался Рэйдену с большим трудом. Чтобы не упасть, ему даже пришлось упереться рукой в стену. Мико не испугалась, наоборот, бродила вглядом по лицо Рэйдена, пытаясь понять причину его странного поведения. Влажные волосы налипли на лоб, губы пересохли и потрескались, на них проглядывали капли запёкшейся крови, словно он их нещадно кусал.

— Не смей, — прорычал он. — Не смей прикасаться ко мне! И доброй ко мне быть не смей! Поняла? Оставь это Акире!

— Да что с тобой? — Мико толкнула его в грудь, освобождая себе немного места. От его близости и от жара его тела, она не могла нормально дышать. — Какая муха тебя укусила?!

— Просто… — выдохнул Рэйден. — Держись от меня подальше.

Он тяжело развернулся и направился прочь по корироду. Покачнулся и врезался плечом в стену, выругался, с трудом оторвался от неё и побрёл дальше. А до Мико долетели его спутанные, непонятные слова: «Продержаться. Ещё немного… продержаться».

— Да что же с ним такое? — пробормотала Мико, хватаясь за грудь. Сердце её болело.

====== Глава 18. Ходящая по нитям ======

Этой ночью Мико снова снилась Хотару. Они танцевали вместе с цутигумо и её прислужницей Юкой, той самой, которую Мико убила. Во сне Юка тоже была мёртвой: с распоротым брюхом и рассечённым горлом. Белое кимоно заливало кровью, но она смеялась. И Хотару смеялась. А потом Юка вместе с цутигумо ели живьём Хотару. Паучиха вонзала ей в живот огромные хелицеры, а Юка зубами рвала мясо с рук, но Хотару, казалось, было совсем не больно. Она продолжала смеяться, глядя на… Мико.

Мико закричала, но не смогла пошевелиться — паутина цутигумо связывала её по рукам и ногам.

— Ты следующая! — Захихикала Юка, глядя сквозь Мико белыми глазами. Куски мяса Хотару, которые она глотала не жуя, вываливались на пол из дыры в её горле. — Говорят, печень убийц очень жирная.

Когда на костях Хотару совсем не осталось мяса, она всё смеялась и смеялась, будто завороженная. Юка облизала пальцы и подошла к Мико, которая уже не помнила себя от страха.

— Знаешь, чем хороши пропитанные магией земли Истока? — прошептала Юка, приблизившись вплотную. На перепачканном кровью лице проступали первые признаки гниения плоти. Длинный сизый язык забрался в ухо Мико, и она закричала, пытаясь отодвинуться, но паутина держала крепко. По щекам покатились слёзы, тело била крупная дрожь.

— Так, знаешь? — переспросила Юка, и в руке её блеснул нож.

— Н-нет, — выдавила Мико. — Не знаю!

Юка расплылась в довольной улыбке.

— В том, что здесь, — она говорила медленно, смакуя каждое слово. — Мёртвые могут вернуться, чтобы отомстить.

Нож с отвратительным хлюпающим звуком вошёл Мико под ребро, и она задохнулась от боли. А когда смогла снова дышать, закричала, захлёбываясь слезами.

— Мы с тобой тут надолго, — хихикнула Юка. Вытащила нож и тут же вонзила снова.

— Очнись! — Сильный удар привёл Мико в чувство. Она распахнула глаза. Сон, комната, она в замке. Над ней — мутное лицо Рэйдена. Но…

Мико задыхалась, боль никуда не исчезла, наоборот, стала ещё сильнее.

— Мой бок, — простонала Мико, боясь пошевелиться. Каждый вдох отдавался страшной болью во всей