Собрание сочинений в 10 томах - Алексей Толстой

Бык думал, думал: «Дай пущу, а то застудит он меня».

– Ну, заходи.

Баран вошел в избу и перед печкой на лавочку лег. Немного погодя прибежала свинья:

– Хрю! Хрю! Пусти меня, бык, погреться!

– Нет, свинья. Я тебя звал избу рубить, так ты сказала, что тебе хоть какие морозы – ты в землю зароешься.

– А не пустишь, я рылом все углы подрою, твою избу уроню!

Бык подумал-подумал: «Подроет она углы, уронит избу».

– Ну, заходи.

Забежала свинья в избу и забралась в подполье. За свиньей гусь летит:

– Гагак! Гагак! Бык, пусти меня погреться!

– Нет, гусь, не пущу! У тебя два крыла, одно подстелишь, другим оденешься – и так прозимуешь.

– А не пустишь, так я весь мох из стен вытереблю!

Бык подумал-подумал и пустил гуся. Зашел гусь в избу и сел на шесток.

Немного погодя прибегает петух:

– Ку-ка-ре-ку! Бык, пусти меня в избу.

– Нет, не пущу, зимуй в лесу, под елью.

– А не пустишь, так я взлечу на чердак, всю землю с потолка сгребу, в избу холода напущу.

Бык пустил и петуха. Взлетел петух в избу, сел на брус и сидит.

Вот они живут себе – впятером – поживают. Узнали про это волк и медведь.

– Пойдем, – говорят, – в избушку, всех поедим, сами станем там жить.

Собрались и пришли. Волк говорит медведю:

– Иди ты вперед, ты здоровый.

– Нет, я ленив, ты шустрей меня, иди ты вперед.

Волк и пошел в избушку. Только вошел – бык рогами его к стене и припер. Баран разбежался – да бац, бац, начал осаживать волка по бокам. А свинья в подполье кричит:

– Хрю-хрю-хрю! Ножи точу, топоры точу, живого съесть волка хочу!

Гусь его за бока щиплет, а петух бегает по брусу да кричит:

– А вот как, да кудак, да подайте его сюда! И ножишко здесь и гужишко здесь… Здесь его и зарежу, здесь его и подвешу!

Медведь услышал крик – да бежать. А волк рвался, рвался, насилу вырвался, догнал медведя и рассказывает:

– Ну, что мне было! До смерти чуть не забили… Как вскочил мужичище, в черном армячище, да меня ухватом-то к стене и припер. А поменьше мужичишка, в сереньком армячишке, меня обухом по бокам, да все обухом по бокам. А еще поменьше того, в беленьком кафтанишке, меня щипцами за бока хватал. А самый маленький мужичишка, в красненьком халатишке, бегает по брусу да кричит: «А вот как, да кудак, да подайте его сюда! И ножишко здесь и гужишко здесь… Здесь его и зарежу, здесь его и подвешу!» А из подполья еще кто-то как закричит: «Ножи точу, топоры, точу, живого съесть его хочу!»

Волк и медведь с той поры к избушке близко не подходили.

А бык, баран, гусь да петух и свинья живут там, поживают и горя не знают.

Байка про тетерева

Захотел тетерев дом строить.

Подумал-подумал: «Топора нет, кузнецов нет – топор сковать некому».

Некому выстроить тетереву домишко.

«Что ж мне дом заводить? Одна-то ночь куда ни шла!»

Бултых в снег! В снегу ночку ночевал, поутру рано вставал, по вольному свету полетал, громко, шибко покричал, товарищей поискал. Спустился на землю, свиделся с товарищем.

Они играли, по кусточкам бродили, местечко искали, гнездышки свивали, яичушки сносили и деток выводили.

С детками они во чисто поле ходили, деток мошками кормили, на вольный свет выводили и по вольному свету летали и опять зимой в снегу ночевали.

«А одна-то ночь куда ни шла! Чем нам дом заводить, лучше на березыньках сидеть, во чисто поле глядеть, красну весну встречать, шулдар-булдары кричать!»

Теремок

Ехал мужик с горшками и потерял один горшок.

Прилетела муха-горюха и спрашивает:

– Чей домок-теремок? Кто в тереме живет?

Видит – никого нет. Она залетела в горшок и стала там жить-поживать.

Прилетел комар-пискун и спрашивает:

– Чей домок-теремок? Кто в тереме живет?

– Я, муха-горюха. А ты кто?

– Я комар-пискун.

– Ступай ко мне жить.

Вот они стали жить вдвоем. Прибежала мышка-погрызуха и спрашивает:

– Чей домок-теремок? Кто в тереме живет?

– Я, муха-горюха.

– Я, комар-пискун. А ты кто?

– Я мышка-погрызуха.

– Ступай к нам жить.

Стали они жить втроем. Прискакала лягушка-квакушка и спрашивает:

– Чей домок-теремок? Кто в тереме живет?

– Я, муха-горюха.

– Я, комар-пискун.

– Я, мышка-погрызуха. А ты кто?

– Я лягушка-квакушка.

– Ступай к нам жить.

Cтали они жить вчетвером. Бежит зайчик и спрашивает:

– Чей домок-теремок? Кто в тереме живет?

– Я, муха-горюха.

– Я, комар-пискун.

– Я, мышка-погрызуха.

– Я, лягушка-квакушка. А ты кто?

– Я заюнок-кривоног, по горке скок.

– Ступай к нам жить.

– Стали они жить впятером. Бежала мимо лиса и спрашивает:

– Чей домок-теремок? Кто в тереме живет?

– Я, муха-горюха.

– Я, комар-пискун.

– Я, мышка-погрызуха.

– Я, лягушка-квакушка.

– Я, заюнок-кривоног, по горке скок. А ты кто?

– Я лиса – при беседе краса.

– Ступай к нам жить.

Стали они жить вшестером. Прибежал волк:

– Чей домок-теремок? Кто в тереме живет?

– Я, муха-горюха.

– Я, комар-пискун.

– Я, мышка-погрызуха.

– Я, лягушка-квакушка.

– Я, заюнок-кривоног, по горке скок.

– Я, лиса – при беседе краса. А ты кто?

– Я волк-волчище – из-за куста хватыш.

– Ступай к нам жить.

Вот живут они семеро все вместе – и горя мало. Пришел медведь и стучится:

– Чей домок-теремок? Кто в тереме живет?

– Я, муха-горюха.

– Я, комар-пискун.

– Я, мышка-погрызуха.

– Я, лягушка-квакушка.

– Я, заюнок-кривоног, по горке скок.

– Я, лиса – при беседе краса.

– Я, волк-волчище – из-за куста хватыш. А ты кто?

– Я вам всем пригнетыш.

Сел медведь на горшок, горшок раздавил и всех зверей распугал.

Репка

Курочка ряба

Колобок

Кочеток и курочка

Бобовое зернышко

Нет козы с орехами

Лиса и заяц

Волк и козлята

Коза-дереза

Петушок – золотой гребешок

Лиса и волк

Медведь – липовая нога

Мизгирь

Звери в яме

Лиса и дрозд

Лиса и рак

Лиса и тетерев

Лиса и петух

Лиса и журавль

Журавль и цапля

Кот и лиса

Старик и волк

Как старуха нашла лапоть

О щуке зубастой

Как лиса училась летать

Пузырь, соломинка и лапоть

Кот – серый лоб, козел. да баран

Глупый волк

Овца, лиса и волк

Медведь и собака

Медведь и лиса

Мужик и медведь

Глиняный парень

Кобылья голова

Лев, щука и человек

Заяц-хваста

Петух и жерновки

Терёшечка

Кривая уточка

Сестрица Аленушка и братец Иванушка

Хаврошечка

Кузьма Скоробогатый

Война грибов

Гуси-лебеди

Мальчик с пальчик

Морозко

Чивы, чивы, чивычок

По щучьему веленью

Книга вторая

Присказка

Поди туда – не знаю куда, принеси то – не знаю что

Сказка о молодильных яблоках и живой воде

Иван – коровий сын

Иван-царевич и серый волк

Царевна-лягушка

Сивка-бурка

Сказки из архива писателя

Лиса топит кувшин

Лисица пришла в деревню и попала в один дом, где никого не было. Лиса нашла там кувшин с маслом. Кувшин был с высоким горлышком, – как достать масло? Подошла лиса к нему и давай совать туда голову. Засунула в кувшин голову и лакомится маслом.

Вдруг приходит хозяйка, лисица бросилась вон вместе с кувшином, вытащить из него своей головы не может. Вот бежала, бежала, прибежала к реке и говорит:

– Кувшин, батюшка, пошутил да уж и будет, отпусти меня!..

Но кувшин все на голове. Лисица опять говорит:

– Вот застужу масло в проруби, да и разобью тебя.

Подошла она к проруби и сунула в нее голову с кувшином.

Кувшин был большой и тяжелый, быстро пошел на дно, а вместе с ним и лисица утонула.

Лиса-плачея

Снегурушка и лиса

Медведь и три сестры

Василиса Премудрая

Комментарии

Стихотворения

Вспоминая о своих первых шагах в литературе, А. Н. Толстой писал: «Нет искусства, которое не было бы частицей твоей жизни» (ЯСС, 13, с. 538). Ранние художественные опыты писателя в наиболее ценной части отмечены впечатлениями детских и отроческих лет Знакомство будущего писателя с фольклором в заволжском степном хуторе, а позднее – специальное изучение сказок и песен перекрыло в ранних книгах писателя действие всех других творческих факторов. В зрелые годы значение народа и народного творчества Толстой сформулировал в виде общего положения: «…в родстве с народом и близости к народу художник черпает свою силу, свое вдохновение» (ПСС, 13, с. 540). Говоря о себе, писатель заметил: «Я думаю, если бы я родился в городе, а не в деревне, не знал бы с детства тысячи вещей, – эту зимнюю вьюгу в степях, в заброшенных деревнях, святки, избы, гаданья, сказки, лучину, овины, которые особым образом пахнут, я, наверное, не мог бы так описать старую Москву» (77СС, 13, с. 414). Толстой имел в виду описание Москвы в «Петре Первом», но мог бы отнести эти слова и ко всем тем произведениям, которые требовали соответствующего знания русского фольклора.