Хроники мегаполиса (сборник) - Марина Дяченко

Она говорила, а в глазах ее стояла тоска. Было совершенно ясно, что покажи ей хоть издали вожделенную визу – побежит в объятия жлобов-американцев, готовая хоть посуду мыть, хоть ванны чинить, если, конечно, эта дородная немолодая женщина умеет чинить ванны…

Разговор то и дело сворачивал на грин-карты и лотерею; Оля была центром компании. Всех интересовали подробности, всем хотелось попытать счастье.

– …в течение месяца, причем если твое письмо придет в первый день, но раньше двенадцати ноль-ноль, хоть на минуту раньше – его не примут… – охотно объясняла Оля.

– Что ты! Какой е-мейл! Только почта, и только обыкновенная почта, не заказное, не срочное – только обыкновенное… По американской почте… – удивлялась Оля чьей-то наивности.

– …Да что вы говорите! – то и дело восклицала завуч Диминой школы, пианистка.

– …обязательно. Обязательно напишу, как только устроимся. Конечно, это удобно… Я сразу дам знать, когда объявят очередной прием заявок… – щедро обещала Оля; в голосе ее проскальзывали вполне барские интонации.

– …говорят, что выигравшие заявки определяет компьютер совершенно случайно. Ну а верить или не верить – это уж наше дело, правда? – и Оля многозначительно усмехалась.

– …ерунда. Знаем мы эти случайные отборы, эти компьютеры… Дураков не берут, наверное? – весело спрашивала Олина коллега-журналистка.

– …образовательный ценз, – охотно делилась Оля. – Только с высшим образованием.

– Ну я и говорю! Здесь людей забесплатно выучили… И ведь лентяй не поедет, нет. Едут все сплошь активные, образованные, энергичные, вот как Оля… Вот вам и вся лотерея, – журналистка развивала собственное предположение.

– …Абсолютно реально, – продолжала Оля. – Анкету можно оформить и отправить самому, главное – узнать срок и точно выполнить все условия. Абсолютно реально!

Дима слонялся по квартире, как привидение.

– С Олиной энергией – она весь город в Штаты вывезет! – шутил полузнакомый молодой мужчина, Дима не раз видел его на телеэкране, в новостях.

– Если бы на Украину свалились с самолета пятьдесят миллионов грин-карт, – пошутил кто-то из соседей, – все бы скопом снялись с места и…

Дима вздрогнул.

– Я бы не поехала, – сказала молоденькая соседка с первого этажа. – У меня подруга три года с грин-картой живет. У нее в Штатах родители, брат, а она здесь живет. Не хочет.

– Да я бы и сам не поехал, – смутился Димин телезнакомый. – Это все так, шуточки…

Завистливая соседка с третьего этажа переменилась в лице, но ничего не сказала.

Бренькнул звонок. Пришел – совершенно не вовремя – новый хозяин квартиры. Новый хозяин жизни – шумный и бесцеремонный; привел с собой мастеров-строителей, и в квартире, и без того людной, сразу сделалось тесно, как в троллейбусе в час пик.

– Так. Полы… мда. Короче, все поменяем. Рассчитайте площадь… Вот эту стенку снести нафиг, здесь, короче, поставим ванну, в санузле должно быть просторно. Ну и обои… Подвесные потолки? А, смету ты мне, короче, потом составишь…

Рабочие что-то отмечали в блокнотах, замеряли длину стен, долго и придирчиво рассматривали старенький, видавший виды сортир, стучали в перекрытия… У Димы потихоньку приливала кровь к лицу. Как будто он продал на базаре собственную мать – и теперь смотрит, как ее ощупывают чужие грязные руки.

Он всегда был чуть-чуть сентиментален. Непозволительно… Это уже не его квартира, не его дом. Это труп его дома, распотрошенный труп…

Ерунда! Это всего лишь стены. Не стоит выдумывать всякую чушь. Это стены, и не очень уютные. Будут и лучше, и комфортнее, надо только немножко потерпеть…

На дверном косяке в прихожей сохранились карандашные отметки – когда-то мама отмечала Димин рост. А потом он сам отмечал фломастером, как месяц за месяцем растет Женька…

– А я за последние месяцы пять сэмэ прибавил, – сказал незаметно подошедший сын.

– Да ты что, – сказал Дима.

– Идем пить чай! – позвала появившаяся из кухни Оля. И обеими руками обняла одновременно Диму и Женьку: – Мальчишки! Какие вы у меня оба классные!

Оля была чуть пьяна, и немудрено – сегодня ей не однажды приходилось пить за счастливый переезд. И еще – она была опьянена азартом, она пребывала в кураже.

Олина мать, сухощавая маленькая женщина, улыбалась, стоя в дверях кухни:

– Ну вот, это другое дело… Когда все вместе…

– Жить-то вы будете вместе? – спросил телевизионный молодой человек. – В одной, ну, квартире?

– Конечно! – радостно заявила Оля, и Дима подумал, что хоть эту новость следовало скрыть от соседки с третьего этажа – теперь она совсем позеленеет от зависти.

– Слава Богу, – искренне обрадовался Олин отец.

– Все-таки есть на свете справедливость! – чуть патетично проговорила завуч Диминой школы, пианистка.

– Р-разрешите…

Небрежно отодвинув Диму, по узкому коридору прошли новый хозяин с рабочими. Вошли в Женькину комнату; Диме слышно было каждое слово.

– Так… Так. Ну и жлобские обои, это же надо было додуматься… Короче, развели тут срач…

У Димы подобрался живот. Он медленно двинулся по направлению к бывшей комнате сына; остановился на пороге.

– Столярку поменяем везде, – говорил новый хозяин, а рабочие строчили в блокнотах. – Да, короче, стеклопакеты… Что тут с окнами?

И новый хозяин одним движением оборвал с карниза старенькую штору с гномами – уже ветхую Женькину штору.

– Папа, – сказал за спиной Женька. – Мама звала чай пить…

Дима понял, что стоит, сжимая кулаки. Что ногти впились в ладони. Что кровь отхлынула от лица.

– Папа… Пошли!

В прихожей снова бренькнул звонок (двери на лестницу не закрывались, но каждый очередной гость считал своим долгом бренькнуть).

И сразу послышалось Олино радостное:

– А! Добрый день, добрый день! Заходите, не стесняйтесь… Дима, к тебе пришли!

– Я принесла ноты, – сказал тихий и неуверенный Оксанин голос. – Дмитрию Олеговичу…

Дима перевел дыхание.

– Да, да… Мы как раз послезавтра улетаем… Дима!

Он вышел в прихожую, позабыв о новом хозяине и о его строителях.

Вместо обычных джинсов и свитера на Оксане было летнее платье, длинное, совершенно преображающее фигуру; Дима не сразу понял, что изменилось в Оксанином лице, и только минуту спустя догадался – появилась косметика. Оксана подкрасила глаза и губы, макияж очень шел ей.

– А вы прекрасно выглядите, – все так же радостно сообщила Оля.

– Спасибо… – смутилась Оксана.

– Дима, – Оля улыбалась широкой покровительственной улыбкой. – Предложи… э-э-э… Оксане вина?

– Нет, спасибо, я ненадолго… – Оксана еще больше смутилась. – Я… вот.