Тамерлан. Правитель и полководец - Гарольд Лэмб

Согласно преданию, в Ширазе Тимур послал за знаменитым персидским поэтом Хафизом. Поэт предстал перед ним в облачении нищего.

– Ты написал эти стихи? – строго спросил Тимур и процитировал:

Когда ширазскую турчанку своей любимой назову,За родинку ее отдам я и Самарканд, и Бухару.

– Да, шахиншах, – ответил Хафиз, – это мои стихи.

– Я добыл Самарканд мечом после нескольких лет войны. Теперь я украшаю город произведениями лучших мастеров из других мест. Как смеешь ты дарить его какой-то девке из Шираза?

Поэт ответил не сразу, затем улыбнулся и указал на свои лохмотья:

– О, государь, видишь, до какого нищенского существования довела меня моя расточительность.

Ответ понравился Тимуру. Он отпустил поэта с щедрым вознаграждением.

Обратно в Самарканд за Тимуром последовал не один поэт. Эмир сожалел лишь о присутствии среди них виночерпиев. Третий сын Тимура, Мираншах, всегда был своевольным, подверженным пьянству и цинизму. Храбрый в бою, он отличался крайней жестокостью. Только в армии под командованием Тимура Мираншах держал себя в рамках.

Через несколько дней Тимур отдал Мираншаху в управление прикаспийскую область. По возвращении из продолжавшегося год похода в Индию ему сообщили, что сын на грани безумия. Тюркские командиры докладывали о безрассудных поступках Мираншаха в больших городах. Он швырял из окна деньги в толпы горожан и отключался после пьянства в мечетях. Они рассказывали далее, что Мираншах упал с коня и воскликнул:

– Я – сын Властелина Земли! Что мне нужно сделать, чтобы меня заметили?

Он повелел сровнять с землей больницы и дворцы Тебриза и Султание. Приказ сына Тимура был законом для тюркских воинов, и они начали взрывать дома. За этим последовали другие его дикие приказы. По велению Мираншаха, мозг которого постоянно был одурманен вином и наркотиками, из могилы выкопали труп знаменитого персидского философа и перезахоронили его на еврейском кладбище.

– Он пострадал по воле Аллаха, – говорили командиры. – Не потому ли он ударился головой о землю, когда упал с лошади?

Когда командиры ушли, к воротам дворца Тимура пришла женщина, одетая в черное платье и закрытая чадрой. Слуг с ней не было. Одно лишь слово, которое она прошептала, открыло перед ней дверь дворца. Стражники поклонились ей, а дворецкий в спешке отправился докладывать Тимуру.

– Дочь хана желает поприветствовать эмира, – доложили Тимуру.

Это была Ханзаде, жена его первого сына Джехангира. Она быстро прошла в покои эмира и стала нетерпеливо ждать, когда он отошлет командиров. В это прохладное утро черное платье выгодно оттеняло ее прекрасное лицо, когда она сняла чадру и бросилась к его ногам.

– О эмир эмиров! – воскликнула она. – Я прибыла из города твоего сына, Мираншаха.

Она говорила с Тимуром без страха. Она была такой же, как тогда, когда защищала своих родственников, чьи владения подверглись вторжению войск эмира. Женщина радовалась встрече, хотя и не осмеливалась выразить свои чувства в словах. Она поселилась в городе со своим окружением и слугами под защитой Мираншаха. Протестовала, когда его домогательства становились опасными. Он взял Ханзаде в свой дом, преодолев сопротивление ее стражников. Красота женщины не давала ему покоя. Затем он упрекал ее в распутстве.

– Государь Тимур! – взмолилась она. – Прошу твоей защиты и справедливого суда.

Муж Ханзаде, которого Тимур любил и считал своим наследником, умер. Согласно традиции тюркских племен, право наследования трона теперь переходило к Мираншаху, старшему из живых сыновей. С давних времен кочевой жизни в пустыне было установлено, что правом наследования пользуются четыре первых сына правителя. Джехангир и Омар Шейх покоились в могиле. Оставались Мираншах и Шахрух, младший сын, родившийся от Сарай-ханум, хозяйки дворца. Но Шахрух был лишь ненамного старше детей Джехангира от Ханзаде. К тому же он не походил на своих братьев, мягкосердечный юноша, склонный больше к чтению книг, чем к борьбе за власть.

Наследника следовало выбирать между Мираншахом и сыновьями Ханзаде. Тимур наделил старшего сына большой властью, но Мираншах превратил свои владения в место хаоса и бесчинств. Возможно, Ханзаде предвидела результаты своей поездки во владения Мираншаха, возможно, ее красота разожгла в нем огонь страсти и безрассудства.

Несколько лет спустя в центре борьбы за власть оказался юный Халиль, чего не могла предположить даже Ханзаде.

Пока же она демонстрировала смелость, достойную восхищения. С просьбой обуздать его собственного сына Ханзаде бесстрашно предстала пред Тимуром. И он не стал медлить с решением. Эмир возместил Ханзаде все имущество, которое она потеряла. Ей были подарены новые слуги и оказан прием, достойный жены Джехангира. Хотя эмир только что вернулся из утомительного похода, он велел военачальникам немедленно готовиться к новому походу в Султание.

Там он приговорил сына к смерти после расследования его бесчинств. Но за него вступились полководцы Тимура, несмотря на то что беспутный Мираншах доставил им много неприятностей. Мираншаха привели к отцу за веревку, привязанную к шее. Тимур согласился сохранить сыну жизнь, однако у Мираншаха отняли всю власть. Душевно сломленного, тень от былой власти, его принудили жить в своем бывшем владении, которым правили теперь другие.

Вскоре после этого добропорядочный рыцарь Руи де Гонсалес Клавихо, ехавший в Самарканд из королевского дворца в Кастилии, посетил проездом Султание. То, что он узнал, изложил в следующих словах:

«Когда Мираншах совершал свои бесчинства, при нем находилась женщина по имени Гансада (Ханзаде). Она тайком бежала от него, ехала день и ночь, пока не встретилась с государем Тимуром, которому сообщила о безобразиях сына. За это Тимур лишил сына власти. Гансада осталась при дворе эмира, обеспечившего ей почет и уважение, не позволяя женщине возвращаться в Султание. Но Мираншах имел от этой женщины сына, названного Халиль Султан».

Что касается окружения Мираншаха, то Тимур не стал его щадить. Придворных поэтов, шутов, виночерпиев отправили на место казни. Один фокусник повернулся к своим более знатным смертникам, поднимавшимся по ступенькам к эшафоту.

Даже в этот трагический момент он не мог обойтись без иронии:

– Вы опережали меня в окружении принца – отправляйтесь теперь и на смерть раньше меня.

ВЛАДЕНИЯ

В 1388 году в возрасте пятидесяти трех лет Тимур был уже непререкаемым (фактическим) господином Центральной Азии и Ирана – территорий, бурлящих мятежами. Его титулом оставался эмир Тимур Гуриган, государь Тимур Великолепный. Формально же он должен был подчиняться хану, происходившему из тюра, кровному родственнику Чингисхана.