Тайная война против Советской России - Майкл Сейерс

На условном языке капитана Э. и Рейли под «Красноштановыми» подразумевались антисоветский агент Шульц и его жена. «Калифорния» означала Советский Союз, строфа из Омара Хайяма означала срочное сообщение, написанное секретным кодом. Капитан Э. писал далее:

Теперь о их деле. Они являются представителями предприятия, которое, по всей вероятности, будет иметь большое влияние на европейский и американский рынок. Они полагают, что это предприятие достигнет полного расцвета не ранее чем через два года, но некоторые благоприятные обстоятельства могут дать ему ход в ближайшем будущем. Дело это большого размаха и такого рода, что лучше о нем не распространяться…

Капитан Э. упомянул о том, что «группа немцев» выражает большое желание участвовать в «сделке», а «группа французов» и «группа англичан» привлечены к активной работе.

Возвращаясь к «предприятию», которое, как он указал, производит операции в России, капитан Э. писал:

Они отказываются в настоящий момент назвать кому бы то ни было имя лица, заправляющего всем предприятием. Могу лишь сообщить, что в числе главных действующих лиц имеются участники оппозиционных групп. Отсюда вам понятна необходимость строгой тайны… Я рекомендую вам этот проект, полагая, что он может заменить тот грандиозный план, над которым мы столько трудились и который так катастрофически провалился.

Сидней Рейли с женой выехали из Нью-Йорка 6 августа 1925 г. В следующем месяце они прибыли в Париж, и Рейли поспешил войти в контакт с Шульцами, о которых ему писал капитан Э. Они обрисовали ему внутреннее положение России. После смерти Ленина оппозиционное движение, связанное с Троцким, сорганизовалось в обширный подпольный аппарат, который подготовляет свержение сталинского режима.

Рейли сразу же понял, какое важное значение имеет эта новая ситуация. Он пожелал возможно скорее вступить в личное общение с главарями антисталинской группы в России. Произошел обмен посланиями через тайных агентов. В результате было решено, что Рейли встретится на советской границе с одним из главных представителей оппозиционного движения. Рейли выехал в Хельсинки на свидание с начальником штаба финской армии, своим близким другом и членом антибольшевистской лиги, который должен был организовать его переход через советскую границу.

Вскоре после этого Рейли писал жене, оставшейся в Париже: «В России происходит нечто совершенно новое, значительное и достойное внимания».

Неделю спустя, 25 сентября 1925 г., Рейли отправил жене из Выборга (Финляндия) следующие, наспех написанные строки:

Мне непременно нужно съездить на три дня в Петроград и Москву. Я выезжаю сегодня вечером и вернусь во вторник утром. Я хочу, чтобы ты знала, что я не предпринял бы этого путешествия без крайней необходимости и без уверенности в полной отсутствии риска, сопряженного с ним. Пишу это письмо лишь на тот мало вероятный случай, если бы меня постигла неудача. Даже если это случится, прошу тебя не предпринимать никаких шагов, они ни к чему бы не привели, а только всполошили бы большевиков и способствовали бы выяснению моей личности. Меня могут арестовать в России лишь случайно, по самому ничтожному, пустяковому поводу, а мои новые друзья достаточно влиятельны, чтобы добиться моего освобождения.

Это было последнее письмо, написанное капитаном Сиднеем Рейли, сотрудником английской Интеллидженс сервис.

Прошло несколько недель, а миссис Рейли все не получала вестей от своего супруга. Тогда она отыскала в Париже Марию Шульц, сообщницу Рейли. Миссис Рейли впоследствии описала весь разговор в своих воспоминаниях:

— Когда ваш муж приехал сюда, — сообщила Мария Шульц, — я изложила ему положение дел в нашей организации. На нашей стороне ряд видных большевистских деятелей, которые заинтересованы в ликвидации существующего строя, но притом без всякого риска для себя.

Капитан Рейли, продолжала миссис Шульц, сперва был настроен скептически. Он говорил, что иностранная помощь в новой попытке свержения советской власти имела бы смысл лишь в том случае, если бы группа заговорщиков внутри страны обладала реальной силой.

— Я заверила его, — сказала Мария Шульц, — что наша организация в России достаточно мощна, влиятельна и крепко сколочена.

Далее Шульц рассказала, как была устроена в Выборге, в Финляндии, встреча Рейли с представителями организации русских заговорщиков… «Они произвели на капитана Рейли очень внушительное впечатление, — рассказывала Мария Шульц, — в особенности их глава, один из виднейших большевистских деятелей, который занимает высокий пост и является яростным противником существующего строя».

На следующий день Рейли и русские заговорщики направились к границе в сопровождении специально отряженного финского патруля. «Я лично, — продолжала миссис Шульц, — сопровождала их до границы, чтобы пожелать им счастливого пути». До темноты они просидели в финском пакгаузе на берегу реки. «Мы долго ждали, пока финны прислушивались, нет ли поблизости красного патруля, но все было тихо. Наконец, один из финнов осторожно спустился с берега и частью переплыл, частью перешел реку вброд. Ваш муж последовал за ним…»

Больше Мария Шульц не видела капитана Рейли.

Окончив свой рассказ, она протянула миссис Рейли вырезку из русской газеты «Известия», где сообщалось:

В ночь с 28 на 29 сентября четыре контрабандиста пытались перейти финскую границу. В результате двое было убито. Третий, оказавшийся финским солдатом, арестован, а четвертый умер в результате тяжелого ранения…

Позднее удалось узнать следующие подробности. Рейли благополучно перешел советскую границу и имел беседу с некоторыми членами русской антисталинской оппозиции. На обратном пути, почти у самой финской границы, он и его охрана внезапно натолкнулись на советскую пограничную охрану. Рейли и его провожатые пытались бежать. Погранохрана открыла огонь. Пулей в голову Рейли был убит наповал.

Лишь несколько дней спустя советские власти выяснили личность убитого «контрабандиста». После этого они официально сообщили о смерти капитана Сиднея Джорджа Рейли, сотрудника английской Интеллидженс сервис.

Лондонская «Таймс» почтила его память некрологом в две строки: «Сидней Джордж Рейли убит 28 сентября войсками ГПУ у деревни Алекюль в России».

Глава XI

ПРЕЛЮДИЯ С БАРАБАННЫМ БОЕМ

Под внешним затишьем середины двадцатых годов двадцатого века бушевала грозная буря. На огромных колониальных и полуколониальных пространствах земного шара пример русской революции вновь разжег надежды на свободу, пробудил национальное самосознание и грозил опрокинуть неустойчивое здание колониального империализма.

Гроза разразилась весной 1926 г. Революция вспыхнула в Китае, где единый фронт Гоминдана и коммунистов свергнул продажную пекинскую диктатуру — послушное орудие западного империализма, и создал свободный Китай.

Это событие вызвало взрыв оголтелой антисоветской пропаганды по всей Азии и всему западному миру. Китайская революция, представлявшая собой восстание сотен миллионов угнетенных людей против иностранного и отечественного гнета, подверглась яростным нападкам как прямое следствие «московского заговора».

Японский император сразу же выразил готовность «служить оплотом против большевизма» в Азии. С одобрения западных держав Япония подготовляла интервенцию в Китае для подавления революции. Японский премьер-министр генерал Танака представил императору свой знаменитый секретный меморандум, намечавший основные цели японского империализма.

Для того чтобы покорить мир, мы прежде всего должны покорить Китай; тогда все остальные страны южных морей испугаются нас и капитулируют, и весь мир поймет, что Восточная Азия принадлежит нам… Имея в своих руках все ресурсы Китая, мы двинемся на завоевание Индии, Архипелага, Малой Азии, Центральной Азии и даже Европы. Но первым нашим шагом должно быть обеспечение контроля над Манчжурией и Монголией… Рано или поздно нам придется воевать с Советской Россией… Если мы хотим добиться в будущем контроля над Китаем, мы должны сначала сокрушить Соединенные Штаты.[43]

В апреле 1927 г. китайский главнокомандующий Чжан Цзо-лин, бывший марионеткой в руках японцев, совершил налет на советское посольство в Пекине, а затем объявил, что он обнаружил доказательства большевистского заговора против Китая.

Это послужило сигналом к началу контрреволюции.

Поощренные японскими и англо-французскими подачками и посулами, их оружием и признанием, силы Гоминдана под начальством Чан Кай-ши внезапно изменили единому фронту и напали на своих революционных союзников. Произошло избиение. Тысячи китайских рабочих, студентов и крестьян, заподозренных в симпатиях к либералам или коммунистам, были схвачены в Шанхае, Пекине и других городах, расстреляны или посажены в концентрационные лагери и замучены насмерть.