Все каюты проданы - Александр Юриков

У Светланы был, видимо, настолько растерянный вид, что Трофимов не стал продолжать.

– Пойду перекурю это дело! – Он резко встал из-за стола, едва не сдернув скатерть.

– А мы кофе закажем, – сказал Леня с отеческой интонацией. – Давай по латте, раз уж мы в итальянской харчевне. И не вешай нос! Капитан у твоей команды суров, но отходчив. Слава богу, что мы, евреи, не играем рок!

– Эти суки спалились! – Омар буквально атаковал шеф-повара «Ромео», неторопливо двигавшегося на свое рабочее место.

У служебной каюты он не стал его ждать. Там постороннему человеку совсем нечего было делать. А вход на камбуз – другой расклад. В конце концов, может быть, ему, горячему восточному мужчине, понравилась одна из посудомоек?.. Так, по крайней мере, он решил объяснить свое присутствие, если кто начнет докапываться.

Несколько человек прошли внутрь, не обращая внимания на пассажира. Наконец-то Омар дождался Абдрахманова.

– Тихо!.. – успокаивал его кухонный волшебник. – Пойдем, все расскажешь. – Он увлек незваного гостя внутрь, затащил в укромный закуток. – Кто спалился?

– Мурат и Заур! – выдохнул Омар. – Хорошо, что я еще не успел с ними поговорить. Безмозглые ишаки! – Он добавил несколько крепких русских, вернее, уже интернациональных выражений, знакомых многим турецким торговцам, египетским гидам и тайским портье.

– Спортсмены твои? – уточнил повар.

– Дети шайтана! – уже потише выругался Омар, который прямо дымился от злости. – Пришли бы ко мне, попросили еще денег – я бы дал.

– Ограбили, что ли, кого-то? – попробовал догадаться шеф-повар.

Омар перевел дыхание.

– Эти двое придурков, Мурат и Заур, оказывается, решили провернуть неплохое дельце. Они прихватили из дома травку, несколько килограммов, и, как я понял, толкали по-тихому в портах, где мы останавливались. А может, заранее с кем-то связывались и их уже ждали. Теперь не узнаешь, они в полиции.

– Ага! – дошло до Абдрахманова. – Ничего себе. А где же ты взял этих красавцев? Ты что, вообще не проверял их?

– Взял где надо – в футбольной команде. В Москве есть любительский клуб – «Горец». Играют кавказские парни, клуб участвует в Межнациональной футбольной лиге. Даже кубок ее выигрывал. Мне нужны были именно спортсмены. Я не мог воткнуть в список хрен знает кого. Этих-то еле пропустили, хотя два мастера спорта и пара чемпионов. Проверяли через лупу.

– Они проверяли, а ты? – До Абдрахманова стала доходить вся серьезность ситуации.

– Я ж на поле с ними не выхожу и в раздевалке потом их не слышу. Они в команде по три года. Набор игроков объявлялся прямо в мечети, перед каждым матчем футболисты совершали обязательный намаз.

– Вот видишь – не каждому, кто совершает намаз, можно доверять. Их здесь, в Барселоне, взяли?

– Здесь, прямо в порту. Сцапали с каким-то арабом и пачкой евриков. Меня уже трясли и капитан, и его помощник. Обыскали каюту, товара больше не нашли, но деньги изъяли.

– Может, это те, что ты им давал?

– Я дал каждому по тысяче евро. На всем готовом, что им еще надо? На девок тут расходоваться не надо, сами лезут, на бухло – так они не пьют… – Он сделал паузу, потом неуверенно добавил: –…вроде. А в каюте шесть тысяч нашли.

Абдрахманов задумался. До этой минуты у него не возникало вопросов к Омару, он полностью доверял ему. Но все пошло не туда.

– А другие двое?

– Их не трогают. Оба были в городе, один с экскурсией, а другой вроде в компании этой девчонки из «ПП». Он с ней с первого дня тусуется. Светлана! В общем, у полиции и капитана к ним вопросов не было.

– А у тебя?

Омар надолго задумался, потом сказал:

– Теперь, может, и есть. Но я тебе вот что скажу. Вся эта история еще раз доказывает, что мы с тобой, по большому счету, правы.

– То есть?

– Смотри, кто на это пошел, подставил и себя, и нас.

– Ты же сказал, что Заур и этот… Мурат.

– Правильно. Но кто они такие? Джигиты? Горцы? Мусульмане? Три года в Москве – все! Ничего не осталось: ни гордости, ни чести, ни уважения к обычаям, ни веры. Лучше сидели бы в своей Кабарде. Ты знаешь, в Коране есть завет не заниматься грязными делами и не дурманить разум.

Абдрахманов, подлинный знаток священной книги, не стал кривить душой:

– Если быть точным, Коран запрещает разведение и продажу наркотиков для мусульман. А для иноверцев можно, даже нужно. Они же толкали траву иноверцам! Это я не в оправдание им говорю. Конечно, подставили они нас капитально.

– Кому теперь можно доверять? – спешил выговориться Омар. – У них все смешалось в головах. Посмотри сегодня на любую кавказскую столицу. Кроме Грозного, конечно. Там Рамзан все держит железной рукой. Та же Махачкала, где зарегистрирован наш фонд. На заборах и стенах лозунги о соблюдении законов Аллаха, рядом призывы «чатиться» и знакомиться для интимных встреч. Сам видел там такую вывеску. Мол, в месяц Рамадан пятьдесят процентов скидок в нашем визажном салоне.

– Правильно! – Повар кивнул. – В одной голове формируются три модели поведения. Погоня за брендами, фирменные авто, ночная жизнь – вот тебе прозападная модель. Рядом с ней поверхностно-исламская, как у твоих футболистов. Соблюдение религиозных предписаний, держание поста, если кому позволяют средства, то еще и хадж. Под этим прикрытием можно обделывать свои делишки. Ну и кавказская, жалкие остатки таковой. Почитание дома, старших, родственников, культ выносливости и физической силы. Вот он помолился пять раз в день и вроде выполнил свои религиозные обязанности. Можно идти на улицу с грузом наркоты.

– Весь Кавказ должен быть нашим! – убежденно проговорил Омар. – Зачем нужен взрыв здесь, на твоем «Ромео»? Ты вот меня ни разу не спрашивал, доверяешь мне. У тебя есть своя мысль. Отлично! Но я тебе скажу, что вижу великую цель. Я, простой человек, не шибко образованный, не чересчур умный. Зачем вообще нужен террор? Я же не людоед, чтобы радоваться тому, что мы отправим на дно, к акулам, больше тысячи человек. Мы бьемся не за религию, нам пока не до этого. За ислам в мировом масштабе пусть дерутся те люди, дома у которых все в порядке, из Саудовской Аравии, Эмиратов. Для меня нация выше религии! – Он перевел дух, как будто уже высказал главное для себя.

– Пока я тебя понимаю, – поощрил его собеседник.

Омар успокоился и продолжил уже размеренным, убедительным тоном:

– Нет оснований для существования современной Российской Федерации. На ее территории расположены давно сложившиеся национальные государственные образования. Они будут развиваться. В первую очередь это касается Ичкерии, Дагестана, Калмыкии, Якутии, Башкортостана и Татарстана. Эти государства в ближайшее время – где-то в течение десяти лет – однозначно захотят выделиться из этого состава или потребовать переподписания федеративного договора с правами национальных субъектов. Мы должны подтолкнуть этот процесс, ускорить его. Вынудить федеральную власть пойти на новое закручивание гаек, на самые свирепые репрессии на Северном Кавказе. Это вызовет еще больший подъем антироссийских, антивластных настроений там. Это первая цель. Чем масштабней теракт, тем ближе мы к ее достижению.

Абдрахманов как-то по-новому посмотрел на Омара. Собеседник заметно вырос в глазах Александра. Его вели не просто личная обида, желание мести, застилающее взгляд. Все было куда серьезней.

– Да, это логично, – не мог не согласиться он.

– Вторая цель – вызвать здесь, в России, резкий подъем антимусульманских настроений. Вот это самое главное. Пусть в России, в Москве и везде, слово «мусульманин» ассоциируется с понятием «террорист». Для чего? Для того чтобы вызвать ответную волну отторжения, протеста, возмущения самих мусульман. Вот и все. Северный Кавказ уже висит у России на ниточке. Нам надо перерезать ее.

– Хорошо, он оторвется. Что изменится в том же Дагестане?

– В Дагестане сейчас власть и экономические ресурсы в руках у нескольких кланов. А в других республиках еще хуже. Там все принадлежит одной группировке. Любая деятельность – в том числе убийства, присвоение земель, фальсификации на выборах – все благословляется и покрывается родственниками, свояками и просто подкупленными пешками. И в судебной, и в полицейской системе. Внутри Кавказа наш враг не русские, а мы сами. Чеченцы, аварцы, даргинцы убивают своих соплеменников. А есть ведь ответственные, сильные, достойные люди. Они должны быть наверху. Ты что, сам не знаешь таких?

Абдрахманов вздохнул. Картину, так беспощадно обрисованную Омаром, он мог бы спроецировать и на близкий ему Татарстан. Там, конечно, меньше убивали, но так называемый справедливый суд и тюремная камера всегда были наготове для того, кому требовалось предметно объяснить, кто хозяин в республике. Сколько талантливых, умных людей уехали из Казани только потому, что не могли мириться с общей атмосферой фальши, чинопочитания, лицемерия, откровенного рвачества и хамства.