Проклятие Эгиды - Сона Исаева

Но больше всего внимания привлек мальчуган, чьи светлые волосы сияли нимбом в закатной заре. Он не плакал, хоть на пухлых щечках и остались грязные дорожки от недавних слез. Но вот в таких же пухлых ручках он зажимал маленького рыжего котенка, который доверчиво пытался спрятаться под сердцем у маленького спасителя. Его родителей храмовники уже заковали в кандалы, а сейчас перед маленьким мальчиком возвышался один из типов в сером балахоне, который зачитывал ему… приговор.

— Фаркас, — тихо проговорил Гончий, — не сейчас. Мы не можем вмешиваться.

— Мряу?! — Да ребенка же сейчас убьют, бездушная ты скотина!

— Знаю, — сквозь зубы проговорил Фаркас, в бессильной ярости наблюдая, как из маленьких рук вырывают жалобно кричащий комочек и… Не буду смотреть. Не могу.

Я бросилась к Фаркасу на грудь, пытаясь докричаться до него, но он только продолжал сжимать руки в кулаки, а Гончий и вовсе отвернулся от окна.

Да что с вами, люди? Так же нельзя!

— Успокой ее, — рыкнул Гончий, — или это сделаю я.

Фаркас попытался схватить меня, чтобы усадить на колени, но что-то мерзкое, горячее внутри разливалось и текло по венам. Я никогда раньше не испытывала таких эмоций, будто раскаленные змеи под кожей. Хотелось кричать от бессилия, но из моей груди вырывался лишь беспомощный кошачий вой.

— Да успокойся же ты! — Рявкнул Гончий, — повсюду храмовники, даже я тебя от них не прикрою.

Я замерла.

Ненависть.

Вот то чувство, что разливалось внутри. И, в первую очередь, к Гончему. Пожертвовать единицами, чтобы спасти миллионы? Что за чушь? И в чем смысл в мире, когда те, кого мы должны защищать, гибнут от наших же рук? Они мальчику даже кандалы не смогли нацепить, те попросту сваливались, настолько он был мал.

Успокоиться? Ну уж дудки.

Благодаря метке я уловила тот момент, когда Гончий немного отвлекся. Мы двигались медленно, не успели отъехать далеко от этой деревушки, хоть мальчика я уже потеряла из виду, но не костры, которые скоро эти звери зажгут.

Мне понадобилась всего секунда, чтобы выпрыгнуть в окно и помчаться навстречу к тем, кто устроил охоту на таких как я. Я чувствовала ярость Гончего, вспыхнувшую ровно в тот момент, когда я сиганула в окно, слышала, как он отдал приказ своему отряду остановиться.

Вот и отличненько, не в его интересах дать этим в балахонах меня убить.

Возможно, они и правы, возможно, облик кошки и разбавил мою кровь с чем-то. Я точно чувствовала, где лежит маленький котенок, которого так фанатично и бессмысленно убили.

Он был еще тепленьким. Я ткнулась носиком в мягкую рыжую шубку, пытаясь хоть немного убрать его с пути, чтобы не раздавили. Такая кроха, я учуяла тепло и запах рук его маленького защитника, будто схватила за кончик тоненькую ниточку, которая вела к его другу.

Никогда не думала, что такое возможно, но какой-то инстинкт заставил лизнуть маленькую голову между ушек. Напоследок.

Костры возвели на небольшой деревенской площади, где стояли сломанные лавки местных торговцев. Судя по всему, приговоренных было всего двое: та девушка и мальчуган. Родители на коленях молили храмовников отпустить их детей. Они даже брали на себя их вину, хотя до конца и не понимали, в чем виноваты.

Среди всех, кто был в балахонах, один казался главным: именно он зачитывал приговоры, именно на его поясе с перезвоном покачивались кандалы. И именно он заметил меня первым:

— Взять это отродье хаоса! — Завопил он, указывая на меня пальцем.

Несколько голов в серых капюшонах повернулось в мою сторону. Где же Гончий? Почему он не спешит? Он же способен остановить их, всех их!

Но ни Гончего, ни Фаркаса поблизости я не увидела.

Поднялась небольшая суматоха. Местным жителям, казалось, хотелось хоть как-то отдалить процесс казни. Они в мольбах бросались под ноги храмовников, направляющихся ко мне.

Я же постаралась отключить ту Полину, которая не позволяет себе мурлыкать при Гончем, и включить все свои животные инстинкты на максимум, если они есть. Кошки ведь справляются с препятствиями, а я тоже кошка.

Я неслась изо всех сил, уворачиваясь от рук и палок, перепрыгивая через спины. Оттолкнувшись от последней, я подпрыгнула что есть мочи и вцепилась прямо в лицо этого упыря.

Он начал мотать головой, пытаясь сбросить меня, но я-то знаю, насколько острые у меня когти. Я чувствовала, как разрываю ему кожу, мое садистское удовольствие подпитывал его крик боли. Из-под моих когтей струилась алая кровь, заливая мне глаза.

— Вы все сгорите во имя Порядка! — Орал он, продолжая безуспешные попытки сбросить меня с себя.

Лапы начали слабеть, еще чуть-чуть и я упаду. В последнем рывке вцепилась клыками прямо в его мерзкий язык. Его крик стал еще громче. А кровь на вкус гнилая, такая же, как и он сам.

Его людям все же удалось меня оторвать от окровавленной головы жреца Порядка. И именно в этот момент я увидела приближающихся Гончего с остальными.

Я висела мешком на руках у одного из храмовников и с вызовом смотрела на Гончего. Да, его ярость только дурак не заметит, и она не сулила мне ничего хорошего.

— Добрый вечер, господа, — будничным тоном произнес он, — могу я поинтересоваться, что здесь происходит?

На голос Гончего обернулся ослепленный и окровавленный жрец Порядка. Я с неким садистским удовольствием заметила, что тот, вытерев рот трясущимися руками, попытался что-то сказать, но изо рта вырвались только булькающие звуки.

Гончий, чуть удивившись, посмотрел на творение моих лап, а потом вновь бросил быстрый взгляд на меня, вот только на этот раз на секунду, всего на мгновенье, мне показалось, что я увидела в его взгляде что-то похожее на гордость.

Один из храмовников вышел чуть вперед и начал сухо зачитывать все те приговоры, которые за несколько минут вынесла моя жертва: почитание Хаоса, приютили отродье Хаоса, хранение символики Хаоса…

— Понятно, — перебил того Гончий, когда пошла часть восхваления Порядка, — законы короны, а именно, чтить Порядок, незыблемы. Наказание за их нарушение сурово.

У жреца даже с отсутствием кусочка языка хватило сил поддакнуть Гончему и гадко улыбнуться.

— Но поскольку ваш жрец не может сам зачитать приговор, думаю, процедура нарушена. И нужно провести расследование заново.

— Но, — растерялся тот, кто держал меня, — приговор уже вынесли.

— Приговоренные имеют право знать, за что их казнят, приговор, как и приведение его в исполнение, имеет право вынести только жрец Порядка. Вы поняли свой приговор?

Гончий повернулся к заплаканной девушке и маленькому мальчику. Те посмотрели на него во все