След Бешеного - Виктор Доценко

Машина представительская, и желающих помочь стронуться этому «автобусу» с места не находилось. То ли прохожие стеснялись, то ли нарочно игнорировали: «так вам и надо — буржуи проклятые!» А одной силы, даже такой, какой обладает Ростовский, явно не хватало, даже когда водитель вышел из машины и, включив скорость, пытался помочь шефу, управляя рулем и толкая эту громадину.

Скорее всего Ростовский опоздал бы на «стрелку», если бы мимо не проходил унылый долговязый незнакомец в видавшем виды пальто.

— Эй, каланча, — неожиданно вырвалось у Ростовского, поразившегося ростом парня, — нет желания заработать пятак зеленых?

— Помочь вытащить ваш роскошный лимузин? — спокойно спросил тот и невозмутимо пожал плечами. — Почему бы и нет?

Он подошел сзади «Линкольна», уперся в него плечом и крикнул:

— Газуй, паря!

Игоря, последнего водителя Ростовского, подгонять было не нужно, он прекрасно знал нрав своего хозяина и уже шкурой чувствовал, что его ожидает, если они запоздают на эту встречу. Взглянув мельком на тощую фигуру «дяди Степы», Игорь скептически ухмыльнулся. Каково же было его удивление, когда длинный, как автобус, «Линкольн» вырвался вперед. И это при том, что сам Ростовский не успел даже притронуться к кузову.

— Тебя как зовут-то, длинный? — дружелюбно спросил Андрей.

— Щербатый… — выпалил машинально тот, но тут же добавил: — Вообще-то Дмитрий.

— Чем занимаешься?

— Пока ничем… — Он смотрел себе под ноги.

— Почему?

— В шаблон не вписываюсь, — ухмыльнулся нежданный помощник, обнажив щербатый рот.

— Жить есть где?

— Пока да…

— Я сейчас спешу, вот тебе визитка, позвони часов в восемь вечера…

Парень взял визитку, на которой были только одно слово — «Ростовский» и номер мобильного телефона. Подняв на Андрея свои зеленые глаза, Щербатый кивнул:

— Позвоню!

Андрею сразу понравился этот немногословный, уверенный в себе парень, не задававший лишних вопросов и даже не напомнивший ему про пять долларов, которые Ростовский в суете просто забыл отдать. На «стрелку» он не опоздал, и она закончилась полным успехом для тех, за кого он вступился. В этот же вечер Щербатый ему позвонил:

— Ростовский? Это я — Щербатый, если не забыл…

— Как же помню. Ты свободен?

— Как птица.

— Ужинал?

— Вчера да.

— Где тебя подхватить?

— На Ленинском, у касс Аэрофлота, если не затруднит.

— Как раз по пути… Минут через пятнадцать жди…

Когда они встретились, Ростовский сразу спросил:

— Почему ты не напомнил о заработанной пятерке баксов?

— А зачем? Если ты специально не дал, значит, не захотел, зачем мне унижаться. Ежели из-за спешки забыл, то я не имел права тормозить тебя, задерживая из-за какой-то там пятишки, — рассудительно пояснил Щербатый.

— Хороший ответ, держи! — Ростовский протянул ему десять баксов.

— Мы ж уговорились на пять.

— А это на счетчике набежало, — улыбнулся Андрей. — Давно откинулся?

— Три месяца как…

— Сколько чалился?

— Год.

— За что?

— За квартиру…

— Почему так мало?

— Ничего не успел взять: заснул прямо под окнами.

— Сморило?

— Ага, литра два водки перед этим принял, вот и сморило…

— Поработаешь со мной?

— Криминала много?

— Бывает…

— Года два похожу по воле?

— Может, и больше, — обнадежил Ростовский. — Как ходить будешь…

— Записывай… — Он решительно махнул рукой.

— Тогда поехали?

— Куда?

— Ужинать, — ответил Андрей.

Ростовский был тонким психологом и разбирался в людях. Он ни разу не пожалел о том, что поверил Щербатому с первого взгляда и взял его к себе в бригаду буквально с улицы. Во многих разборках приходилось принимать участие Щербатому, и всякий раз его присутствие не было пустым для их бригады.

Воспоминания Ростовского были прерваны звонком мобильного телефона. Очень вовремя отозвался знакомый подполковник с Петровки.

— Прошерстил я по всем своим службам, но твоих пацанов никто не задерживал. По несчастным случаям тоже не проходят, — сообщил Петрович. — Они, случаем, не ширяются? Может, «ушли в полет» на какой-нибудь блат-хате?

— Исключено! За ними такого не водится! — твердо заверил Ростовский.

— Тогда ищи их на других полях…

— О чем ты, Петрович? — не понял Ростовский.

— Ну, если их нет ни среди задержанных по криминалу, ни среди административно задержанных, и в больницах они не значатся, то нужно пробовать искать их среди… извини, конечно, — подполковник вздохнул, — среди усопших… Ты мне вот что скажи: у них были с собой документы?

— А как же, конечно!

— В таком случае городские и подмосковные морги отпадают: с документами они бы у нас наверняка засветились. Послушай, Андрей, а не могли они куда-нибудь из Подмосковья махнуть? В гости или так прошвырнуться?..

— Почти исключено, — уверенно ответил Андрей.

— Тогда даже и не знаю, чем тебе еще помочь…

— А может, машину поискать? — спросил Ростовский.

— Какую машину? — не понял Петрович.

— Так они все эти дни на машине были!

— Что же ты сразу не сказал?! Машину так просто не спрячешь. Какая марка?

— «Десятка» синего цвета… номер… — Андрей достал записную книжку и продиктовал номер машины.

То, что в милицейских сводках ни Коля-Ватник, ни Толик не проходили, обнадеживало, как и то, что их не оказалось ни в больницах, ни в моргах. Но сердце у Ростовского странно защемило, когда он заговорил о машине пацанов: ему показалось, что в голосе подполковника появились какие-то извиняющиеся нотки. Казалось, он что-то знает, но решил еще раз все поточнее проверить.

Вскоре раздался звонок и Андрей уже по тону Петровича понял: случилось непоправимое.

— Даже не знаю, с чего начать… — виновато проговорил подполковник.

— Руби, Петрович, не тяни душу!

— Короче… нашел я твою «десятку», правда, сейчас она не такая синяя, но что это она — не вызывает сомнений!

— И что?

— А в ней два мужских трупа…

— Мои люди? — тихо выдавил Ростовский.

— Честно скажу: не… зна… ю! — по складам выдохнул Петрович.

— Как не знаешь?! У них что, документов нет с собой, что ли? — насторожился Андрей.

— На них даже одежды нет, да и узнать их весьма затруднительно: машину кто-то поджег. Все точно можно будет сказать только после судмедэкспертизы.

— Где нашли машину?

— Ее обнаружили под Подольском, в лесу.

— И конечно, никаких очевидцев? — со злостью предположил Ростовский.

— Следствие работает… — заверил Петрович.

— Они наработают… — вздохнул Андрей. — Ничего они не найдут, ни очевидцев, ни места, где их убили…

— Я понимаю твое состояние, но давай не будем торопиться с выводами. — В тоне подполковника слышалось некоторое недовольство. — У них есть родственники в Москве?

— В Москве — нет. А что?

— Обгореть-то они обгорели здорово, но на одном покойном сохранилась отметина, точнее сказать, странная вещица, которая вполне поможет идентификации, если кто-то хорошо знает человека. Слишком уж она необычна для парня…

— Я готов подъехать! Когда можно?

— Чем быстрее, тем лучше. Сейчас можешь?

— Конечно!

— Хорошо, в таком случае жду тебя у главной проходной Склифа.

Когда подполковник провел Ростовского в холодный зал морга института Склифосовского, он сразу увидел два занятых стола, возле которых суетились судмедэксперты. В первый момент Ростовский брезгливо поморщился: на оцинкованных столах лежали два превратившихся в обгорелые куски мяса трупа, у одного из которых, среди коричнево-кровавого месива на месте лица почему-то ярко белели глаза. Казалось, взгляд их укорял весь окружающий мир, запоздало взывая к справедливости.

— Что я должен делать? — шепотом спросил Ростовский Петровича.

— Взгляни на того, что лежит на втором столе. Если точнее, то на его левую руку, — подсказал подполковник.

Не успел Ростовский перевести взгляд, как увидел на скрюченном безымянном пальце трупа небольшое дамское колечко. Он сразу его узнал, рука совершенно очевидно принадлежала Толику.

Андрей отлично помнил историю этого дамского колечка. Свой безымянный палец Толик испортил года два назад: в какой-то пьяной драке один алкоголик полоснул его осколком бутылки и повредил сухожилие. Ему предлагали делать операцию, но он отказался: «И так не мешает, — отмахивался Толик, — а то, что палец согнут, не очень-то и видно!»

Однажды на какой-то вечеринке ему понравилась девушка, они долго танцевали, тискались, целовались, а потом он для понта попросил у нее колечко примерить. Она и дала. Надеть-то он надел, а вот снять с исковерканного пальца — ни в какую! Толик пообещал ей купить еще более дорогое, что и сделал, а это колечко так и носил на руке. Старался не показывать его очередной своей пассии или сочинял какую-нибудь убедительную семейную драму, по которой обязан был носить это «бабушкино» кольцо до самой смерти…