Черная магнолия - Иван Любенко

— Пожалуй. А давайте встретимся с вами завтра? К тому времени я напишу протокол вашего допроса, и вы его сможете подписать. Не возражаете?

— Отчего же. Завтра так завтра. Сегодня же Пасха, — горько усмехнулся адвокат, — утром труп в парке гостиницы, вечером взрыв в фойе все той же гостиницы. Весело.

— И заметьте, Клим Пантелеевич, это, как вы изволили выразиться, «веселье» происходит аккурат после вашего появления в означенных местах, — потряс в воздухе указательным пальцем следователь.

— Сам диву даюсь, — развел руками присяжный поверенный. — Ну, а мне пора. Позвольте откланяться.

Он направился к выходу, но прямо под ногами заметил маленький, размером со спичечную головку, кружочек металла. Ардашев выронил трость. И тут же, поднимая ее с пола, он незаметно подхватил и находку.

Выйдя на улицу, присяжный поверенный с удовольствием вдохнул свежий морской воздух. Черные тучи заволокли небо, и окрестные горы утонули в лиловых сумерках. Надвигалась гроза. Где-то в море уже раздавались раскаты далекого грома. Пахло весной.

Клим Пантелеевич достал из кармана жестяную коробочку леденцов, выбрал красную конфетку и, отправив ее под язык, зашагал по той же самой тропинке, которую всего день назад он посыпал «трофейным» табаком. «Вчера мне действительно чертовски повезло. Кадберт посылал за мной хвоста, однако прикончить меня собирался лично. Но почему? Зачем? Вполне ясно, что он прибыл в Крым не гербарий собирать. Скорее всего, мое неожиданное появление в Ялте спутало британцам карты. Я ведь мог узнать его, а значит, для англичан оказался ненужным свидетелем. А таковых, как правило, ликвидируют». Поравнявшись с аллеей кипарисов, он замедлил шаг, осматривая то место, где недавно он проткнул шею своему бывшему английскому коллеге. За спиной раздались чьи-то частые шаги. Не поворачиваясь, Ардашев спешно выкрутил клинок. Переложив трость в левую руку, он резко развернулся. Перед ним стоял невысокого роста господин лет тридцати с густыми, нафабренными усами. Несмотря на статское платье, в нем угадывался офицер.

— Здравствуйте, Клим Пантелеевич, — негромко выговорил он. — Вам привет от князя Мирского. Я офицер контрразведывательного отделения генштаба капитан Мяличкин, Константин Юрьевич. Извольте удостовериться, — он протянул документы.

— А я рассчитывал, что вы появитесь завтра-послезавтра, — невозмутимо ответил адвокат, рассматривая бумагу.

— Так бы, наверное, и случилось, если бы не сегодняшнее происшествие.

— Могу предположить, что это наши английские союзники решили устранить Григория Распутина, или нет?

Мяличкин нервно прокашлялся и спросил:

— Позвольте, но откуда вам это известно?

— Здесь нет ничего сложного. Второго дня примерно на этом месте на меня совершил нападение английский шпион Кадберт Борнхил. Правда, по документам он являлся мещанином Сорочинским. Его паспорт краденый. Уверен, что с учетом современных методов фотографии вы сможете различить в нем следы подчисток. Кстати, — адвокат внимательно посмотрел в глаза собеседнику, — мне пришлось его устранить. Но это не самое интересное. А вот уже утром следующего дня мне назначил встречу Григорий Распутин. Его водитель — несомненно, ваш человек. — Видя, что недоумение так и не исчезает с лица капитана, присяжный поверенный пояснил: — Ну хорошо, я объясню. Во-первых, он так же похож на шофера, как муха на архиерея, и руки у него барские, холеные, и выправка офицерская; во-вторых, как пишут в наших газетах, первая партия отечественных автомобилей «Руссо-Балт» почти полностью была закуплена департаментом полиции и военным ведомством. Стало быть, водитель-белоручка, скорее всего, приставлен к Распутину для охраны или слежки. В-третьих, как сообщила «Русская Ривьера», старец остановился в «Ялте» по чужому паспорту под фамилией Никонов. Вам не хуже меня известно, что предъявление поддельного удостоверения личности — уголовное преступление. Однако, как я заметил, Григорий Ефимович не очень-то тревожится о возможных нежелательных для него последствиях. Выходит, чужой паспорт ему был выдан одним из наших охранных ведомств. Таким образом, суммируя упомянутые факты вкупе с сегодняшним происшествием, нетрудно прийти к выводу, что в данный момент вы ведете непримиримую борьбу с английской разведкой, которая спит и видит мертвого Распутина. Единственное, что для меня остается загадкой: чем же все-таки не угодил Лондону этот сибирский знахарь?

— Распутин отговаривает Государя от присоединения к Балканскому союзу.

— Вот оно что! — качнул головой Ардашев. — Так надобно беречь старца! Как зеницу ока! Любая война для России гибельна. В стране слишком неспокойно. Нам еще бы лет двадцать-тридцать, чтобы вырастить новое сытое и культурное поколение. Я убежден, что тот, кто делает сегодня первые нетвердые шаги по земле, и должен продолжать строить новую Россию — образованную, сильную и счастливую.

За разговором Ардашев и Мяличкин незаметно миновали Садовую улицу, но не прошли к гостинице «Россия», а двинулись в сторону Мордвиновского парка. Стемнело. Начал накрапывать мелкий дождь.

— Позвольте узнать, Клим Пантелеевич, куда мы направляемся?

— Тут недалеко. Я должен передать вам документы, деньги и личные вещи покойного Борнхила. Они — в тайнике.

Саженей через сто Клим Пантелеевич подошел к старому дубу и запустил руку в дупло. Вынув оттуда небольшой сверток, он передал его Мяличкину.

— Принимайте, как говорится, по описи: восемь радужных, пять империалов, зажигательница и паспорт. На всем сохранились мои отпечатки пальцев. А теперь о главном. — Ардашев сделал паузу и вынул из паспорта небольшой листок бумаги. — Обратите внимание на этот список литературы. И пока мы будем идти до моей гостиницы, слушайте меня внимательно и постарайтесь не перебивать.

Присяжный поверенный ввел Мяличкина в курс расследования дела по убийству полковника Левицкого. Упомянул он и об утренней встрече с Распутиным. Рассказал также и о прошении на имя Государя и о чертеже, который, к сожалению, пока неполный, так как отсутствует самая главная часть — автомат перекоса. Не забыл поведать и о том, что, по словам старца, Думбадзе и Гвоздевич испытывают к нему неприязнь.

Когда они уже дошли до парадного входа «России», Мяличкин, словно боясь, что не успеет задать вопрос, осведомился:

— Но если британец был убит второго дня, то кто же тогда передал посылку для Распутина?

— А вот это, господин капитан, нам и предстоит выяснить в ближайшие дни. Однако уже поздно, и как говорят англичане: Take council of your pillow[10].